Сара посмотрела на меня, нахмурившись.
— Но… ты же говорила, что я тоже смогу.
Я уже открыл рот, чтобы вмешаться, но Нора отвернулась и стала доставать из пакета крошечные белые балетки для Эбигейл.
В тот вечер за ужином Сара молча гоняла горошек по тарелке.
Я наблюдал за ней, пытаясь поймать её взгляд.
— Всё хорошо, солнышко?
Она пожала плечами и уставилась на вилку.
— Пап, я что-то плохое сделала?
— Конечно нет. Почему ты так решила?
— Пап, я что-то плохое сделала?
— Нора будто рассердилась, когда я спросила про цветочницу, — пробормотала она. — Я что-то не так сказала?
Я сжал руку дочери.
— Нет, малышка. Просто взрослые иногда странно ведут себя из-за свадеб. Я поговорю с Норой.
Она слабо улыбнулась.
— Ладно. Тогда я, наверное, помогу с лентами.
Я попытался улыбнуться в ответ, но в груди уже осело что-то тяжёлое и не собиралось уходить.
В следующие дни я пытался поговорить с Норой. Она была рассеянной, всё время переписывалась или разговаривала по телефону с матерью. Наконец я застал её на кухне: платье цветочницы для Эбигейл было разложено прямо на столешнице.
— Я что-то не так сказала?
— Нора, Сара очень расстроена. Ты обещала, что она будет частью этого дня.
Нора не посмотрела мне в глаза.
— Это не такая уж большая проблема. Эбигейл никогда не участвовала в свадьбе. Пусть у неё будет этот момент.
— Саре двенадцать, Нора. Она давно об этом мечтала.
Глаза Норы сузились.
— Я не передумаю.
Я почувствовал, как во мне поднимается злость.
— Она моя дочь.
Нора со вздохом убрала платье обратно в пакет.
— А это мой праздник, Уинстон. И я решаю, кто будет в нём участвовать.
— Я не передумаю.
В тот вечер Сара готовила ужин вместе со мной. Она настояла на домашней пасте: мука была везде, соус кипел на плите, а Сара рассказывала мне про свою любимую книжную серию.
— Пап, — сказала она, — думаешь, Норе понравится моя открытка?
Она подняла самодельное приглашение, на котором было написано: «Для Норы — от твоей бонусной дочки».
Я заставил себя улыбнуться.
— Ей понравится.
Когда Сара легла спать, я сел на ступеньки у крыльца с телефоном в руках.
— Для Норы — от твоей бонусной дочки.
Я листал старые фотографии.
Сара-малышка с соусом от спагетти на щеках.
Первый Хэллоуин Сары.
Сара и Нора строят пряничные домики прошлым Рождеством.
Что изменилось?
За два дня до свадьбы всё окончательно рухнуло.
Я был в гараже и делал вид, что чиню велосипед Сары, когда в дверях появилась Нора. Она стояла, крепко скрестив руки на груди.
За два дня до свадьбы всё окончательно рухнуло.
— Нам нужно поговорить, — тихо сказала она.
Я вытер руки тряпкой.
— О чём?
— Я не думаю, что Сара… подходит.
Во мне что-то оборвалось.
— Что значит «не подходит»? Она моя дочь, Нора.
Нора вздохнула.
— Ей не место на свадьбе. Если честно… я вообще не хочу, чтобы она там была.
Я сжал челюсть.
— Ты сейчас серьёзно? Она моя семья. Всегда была.
— Ей не место на свадьбе.
Голос Норы стал ниже.
— Это моё решение. Я его не изменю. Если ты будешь настаивать, я отменю всё.
— Ты готова перечеркнуть всё? Из-за чего? Из-за важного момента твоей племянницы?
Она покачала головой, отводя взгляд.
— Не дави на меня, Уинстон.
Я больше ничего не сказал. Просто прошёл мимо неё, схватил куртку и поехал прямо к дому подруги Сары. Сара вышла к машине растерянная, с рюкзаком на одном плече.
— Ты готова перечеркнуть всё? Из-за чего?
— Пап? А мы разве не домой?
Я покачал головой и выдавил улыбку.
— Пока нет, милая. Как насчёт мороженого на ужин?
Глаза Сары округлились.
— Серьёзно? В школьный вечер?
— Отчаянные времена требуют отчаянных десертов.
Она пристегнулась, болтая ногами.
— Можно сверху побольше печенья?
— Можно всё, что захочешь.
Голос у меня чуть дрогнул, но она этого не заметила.
— Пап? А мы разве не домой?
В кафе мы устроились в красной виниловой кабинке и заказали огромные порции мороженого. Сара болтала без остановки: про школу, про котёнка Эбигейл, про то, как всё равно будет помогать украшать зал, даже если не станет цветочницей.
Я кивал, но внутри всё кружилось.
Нора заставляла меня выбирать. Сердце уже знало ответ, но разум всё ещё пытался найти что-то другое: объяснение, надежду, знак, что за этим скрывается нечто большее.
Нора заставляла меня выбирать.
Потом мы вернулись домой.
Сара переоделась в пижаму и включила мультики. Она свернулась рядом со мной, глаза у неё слипались.
— Пап, думаешь, я буду красиво выглядеть в платье, которое Нора выберет для свадьбы?
У меня разорвалось сердце.
Позже, когда она уснула, телефон завибрировал. Сообщение было от Брук, матери Норы:
«Ты слишком драматизируешь эту свадебную историю, Уинстон. Просто убери девочку. Её присутствие на свадьбе необязательно».
Я смотрел на эти слова, и холодная боль в груди становилась глубже. Что-то изменилось. И я должен был понять, почему.