— Арсений, твоя мама давит на тебя.
— Не надо так говорить. Она действительно страдает.
— Она страдает от того, что не получает желаемого.
— Марго, ты какая-то бессердечная.
Маргарита вздрогнула. Слово больно ударило, хотя она не ожидала, что оно так заденет.
— Я не бессердечная. Я просто защищаю свои границы.
— Какие ещё границы? Мы говорим о моей матери!
— Мы говорим о моей квартире.
Арсений развёл руками.
— Нормальная жена относится к семье мужа как к своей.
— Нормальный муж уважает личное пространство жены.
Он ушёл, громко хлопнув дверью. Маргарита осталась на диване, крепко сжав пальцы. В груди всё болезненно стянулось. Раньше они почти не ругались. Раньше Арсений не называл её жестокой.
Ссоры стали повторяться почти каждый день. Арсений возвращался с работы, какое-то время молчал, а потом начинал снова:
— Мама звонила. Говорит, соседи шумят. Ей там невозможно жить.
— Пусть обратится в управляющую компанию.
— Марго, ну хватит уже отмахиваться! Почему ты такая эгоистичная?
— Почему ты не слышишь моё мнение?
— Я слышу! Я просто прошу понять!
— А я прошу уважать!
Они ходили по кругу, каждый разговор заканчивался ничем. Маргарита всё сильнее ощущала, будто её медленно выталкивают из собственной жизни. Давление шло сразу с двух сторон — от Агаты Станиславовны через звонки и от Арсения через упрёки. Это всё больше напоминало осаду.
Однажды утром, когда Маргарита собиралась на работу, раздался звонок в дверь. Рано. Слишком рано для визитов.
Она открыла — и застыла.
На пороге стояла Агата Станиславовна. Возле неё — два огромных чемодана. Синих, потёртых, набитых так плотно, что молнии едва сходились. Свекровь улыбалась, но улыбка была натянутой, почти торжествующей.
— Маргаритушка! Вот и я, — объявила Агата Станиславовна и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь, потянув за собой чемодан.
Маргарита отступила на шаг, не сразу понимая, что происходит.
— Агата Станиславовна, что это значит?
— Как что? Переезжаю к вам. Всё решила окончательно. Одной мне тяжело, а вместе нам будет веселее.
Свекровь сняла пальто, повесила его на крючок и начала расстёгивать сапоги. Двигалась быстро, уверенно, словно боялась, что её успеют остановить.
— Подождите, — Маргарита наконец обрела голос. — Я не разрешала вам сюда переезжать.
— Ой, милая, ну что ты начинаешь. Арсений же согласен.
— Арсений не является владельцем этой квартиры.
Агата Станиславовна выпрямилась и посмотрела на невестку с плохо скрытым раздражением.
— Деточка, не надо усложнять. Я уже всё решила. Свою квартиру даже сдала знакомым. Они послезавтра въезжают.
Маргарита почувствовала, как внутри неприятно похолодело.
— Вы сдали свою квартиру?
— Конечно. Зачем ей пустовать, если я буду жить здесь? — свекровь втащила второй чемодан в прихожую и огляделась. — Ну что, показывай, где мне расположиться. Диван раскладывается?
Маргарита шагнула вперёд и преградила ей дорогу.
— Агата Станиславовна, я не давала согласия на ваш переезд.
Свекровь нетерпеливо махнула рукой.
— Ой, перестань капризничать. Я же помогать вам буду. Готовить, убираться. Тебе самой легче станет.
— Мне не нужна такая помощь.
— Всем нужна помощь. Увидишь, как хорошо заживём втроём. Я борщ варю замечательно, Арсений подтвердит.
Маргарита сжала кулаки.
— Я не позволю вам остаться здесь.
Агата Станиславовна застыла и медленно повернулась к ней. Лицо свекрови резко изменилось. Улыбка исчезла, взгляд стал холодным и жёстким.
— Ты что себе позволяешь, милая?
— Это моя квартира, — отчётливо произнесла Маргарита. — И никто не въезжает сюда без моего согласия.
— Твоя квартира, — передразнила свекровь. — А мой сын здесь, значит, кто? Просто так живёт?
— Он живёт здесь. Но это не даёт вам права распоряжаться моим жильём.
Агата Станиславовна скрестила руки на груди.
— Знаешь что, девочка, мне уже надоели твои выкрутасы. Ты кто такая? Жена моего сына. Значит, семья. А в семье должны заботиться друг о друге.
— В семье должны уважать личные границы.
— Какие ещё границы? — голос Агаты Станиславовны стал громче. — Ты что, царица? Сидишь тут в своей квартирке, как барыня, и родной матери мужа в помощи отказываешь?
— Я не отказываю в помощи. Я отказываю в совместном проживании.
— Это одно и то же! — свекровь сорвалась на крик. — Неблагодарная! Жадная! Тебе места жалко?
— Мне жалко своего спокойствия.
— Спокойствия ей жалко! — Агата Станиславовна всплеснула руками. — Совсем молодёжь старших уважать разучилась! Раньше поколениями под одной крышей жили, и никто не жаловался!
— Раньше у людей часто не было выбора.
— Зато семья была семьёй! А сейчас что? Каждый только о себе думает! Эгоисты!
Маргарита стояла, чувствуя, как внутри закипает злость. Сдерживаться становилось всё сложнее.
— Агата Станиславовна, уходите. Прошу вас.
— Никуда я не уйду! — свекровь сделала шаг вперёд. — Я уже здесь! Мои вещи здесь! И уходить я не собираюсь!