В приёмной нотариальной конторы пахло растворимым кофе, сырой одеждой и мокрыми зонтами. Илона Дмитриевна сидела на самом краешке стула, прижимая к коленям сумку. Внутри лежал прозрачный файл с документами: паспорт, идентификационный код и технический паспорт на её двухкомнатную квартиру. Всё это она аккуратно сложила ещё вечером. Специально, чтобы утром не дать себе возможности передумать.
— Вы на консультацию? — девушка за стойкой оторвалась от экрана компьютера. — Дарственная или завещание?
— Дарственная, — ответила Илона Дмитриевна.
На секунду замолчала, а потом добавила, словно чувствовала необходимость объясниться:
— На соседку.
Девушка лишь спокойно кивнула, будто подобные истории ей приходилось слышать по несколько раз за день. Возможно, так оно и было.
За окном ноябрьская морось превращала огни проезжавших машин в размытые цветные полосы на стекле. Илона Дмитриевна смотрела на них и представляла, как Вадим узнает о её решении.
Он, конечно, позвонит.
Вот тогда-то обязательно позвонит.
А она трубку не возьмёт.
Пусть сам слушает длинные гудки — точно так же, как когда-то она слушала его молчание.
В тот день Тимке исполнилось девять лет.
Илона Дмитриевна поднялась в пять утра, потому что медовик спешки не терпел. Нужно было испечь восемь коржей, каждый раскатать тонким-тонким, почти как лист бумаги, сварить заварной крем и дать торту как следует настояться.
Тимка называл его просто — «бабушкин торт» — и всегда ел руками, облизывая пальцы, сколько бы мать ни делала ему замечаний.
Подарок она купила ещё в сентябре — большую красочную энциклопедию о космосе с плотными глянцевыми страницами. Деньги откладывала понемногу с пенсии, по несколько сотен каждый месяц.
Через весь город Илона Дмитриевна добиралась на маршрутке, осторожно удерживая коробку с тортом на коленях, будто везла маленького ребёнка.
На каждой выбоине прижимала коробку к себе ещё крепче.
У сына к её приходу за столом уже сидели родители Кати, а ещё Катина подруга со своим мужчиной.
Квартира после недавнего ремонта буквально блестела. Новая серая кухня, которую Катя выбирала почти полгода, современные стулья, огромный телевизор на стене — размером почти с окно.
Илона Дмитриевна поставила коробку с медовиком на подоконник, потому что на праздничном столе свободного места уже не осталось.
Поначалу всё было хорошо.
Тимка сразу схватил энциклопедию, раскрыл её и принялся искать Сатурн.
Трёхлетняя Ярина забралась бабушке на колени и потребовала ещё раз рассказать сказку «про медвежонка».
Сват рассуждал о подорожавшем бензине.
Самый обычный семейный воскресный вечер.
А потом Илона Дмитриевна взяла нож и отрезала внуку кусок медовика.
— Илона Дмитриевна, — произнесла Катя спокойно, но таким голосом, что разговоры за столом сразу стихли. — Мы же с вами договаривались. Я специально заказала торт без сахара, на финиках. У Тимки после ваших сладостей щёки краснеют. Мы уже два раза к специалисту ходили.
— Да я ведь всего один кусочек, Катюша. У ребёнка день рождения.
— У вас всегда «всего кусочек». — Катя подвинула тарелку подальше от сына. — Вы приходите раз в неделю, и каждый раз всё делаете так, как считаете нужным. Кашу я неправильно готовлю. Ярину неправильно одеваю. Тимку неправильно воспитываю. Вы своими ключами дверь открываете, когда захотите, приходите сюда, будто к себе домой. Я ведь просила вас: позвоните перед тем, как идти. Хотя бы один раз.
Катина подруга неожиданно с большим интересом стала рассматривать салат в своей тарелке.
Сватья не отрывала взгляда от бокала.
Илона Дмитриевна посмотрела на сына.
Вадим резал мясо у себя на тарелке на маленькие, аккуратные, одинаковые кусочки, словно от того, насколько ровными они получатся, зависело что-то очень важное.
— Вадим, — негромко позвала она.
Он даже глаз не поднял.
— Мам, ну… Катя ведь в чём-то права. Давай только не при гостях, хорошо?
И когда Илона Дмитриевна всё ещё продолжала сидеть, не веря, что этим всё и закончится, он тем же вежливым голосом, каким обычно разговаривают с не слишком близкими людьми, добавил:
— Может, тебе такси вызвать? Уже поздно. Тебе ведь через весь город ехать.
Такси.
Именно это её и добило.
Не слова Кати — Илона Дмитриевна даже тогда понимала, что невестка устала, раздражена и, возможно, давно копила недовольство.
Нет.
Добило именно это заботливое, почти учтивое предложение вызвать такси.
Так сын фактически выставил её за дверь.
— Не нужно, — тихо сказала она.
В прихожей Илона Дмитриевна долго не могла попасть рукой в рукав пальто.
Под зеркалом стояли Тимкины кроссовки и розовые сапожки Ярины с пушистыми помпонами.
Она осторожно переступила через них, достала из кармана связку ключей от квартиры сына и положила на полочку.
Металл негромко звякнул.
Дети в комнате смотрели мультфильм.
Прощаться с ними она не зашла.
В маршрутке было холодно и пахло сырой шерстью.