Кирилл перехватил её почти возле самого поворота к дому. От нетерпения он едва ли не подпрыгивал на месте. У него всегда была такая привычка — первым делом обнять человека, а уже потом поздороваться. В одной руке он держал пакет с яблоками, причём одно из них уже почти вываливалось наружу.
— Ксюш, подожди! У меня такое! — он тут же перешёл на таинственный шёпот. — Только ты никому не говори, хорошо?
— Кирилл, за последние три года ты доверил мне столько страшных тайн, что я уже могла бы выпустить целую энциклопедию с картинками.
— Нет, сейчас всё иначе! — он возбуждённо махнул руками. — Её зовут Полина. И у нас всё серьёзно. Вот прямо действительно серьёзно, понимаешь?
— Конечно понимаю, — Ксения с максимально серьёзным видом кивнула. — У тебя каждый сезон всё по-настоящему. Весной была Настя, летом появилась Вика. Ты прямо романтический календарь какой-то.
— Ну и вредная же ты, — рассмеялся Кирилл и в ту же секунду всё-таки уронил яблоко.
Ксения наклонилась, подобрала его, машинально протёрла о рукав и вернула владельцу. Кирилл тут же умчался дальше, размахивая пакетом словно праздничным флагом. А Ксения продолжила дорогу домой с улыбкой. Его признание почему-то подняло ей настроение, словно удачная шутка.
По пути она позвонила Ларисе — сестре Артёма.
— Лар, привет. Ты уже слышала, что твой младший брат снова влюбился?
— Слышала, — протяжно вздохнула Лариса. — И, судя по всему, на этот раз мама настроилась очень серьёзно. Хочет наконец его пристроить. Если по правде, он всех уже порядком утомил.
— «Пристроить» — это как котёнка отдать хорошим людям?
— Почти. Только этот котёнок весит килограммов восемьдесят и до сих пор не научился мыть после себя посуду.
Когда Ксения пришла домой, Артём как раз раскладывал покупки и что-то тихо напевал себе под нос. Она бросила ключи в вазочку у двери и прямо с порога объявила:
— Поздравляю. Твой брат снова влюблён. Теперь официально, можно выпускать пресс-релиз.
— Снова? — Артём поднял голову и рассмеялся. — Вот бы наконец нашлась женщина, которая сумеет его приручить. Я бы ей лично медаль подарил.
— Медаль и подробную инструкцию по эксплуатации Кирилла.
В этот момент телефон Артёма зазвонил. Он посмотрел на экран, беззвучно произнёс жене: «мама» — и ответил.
— Да, мам, слушаю… Завтра? Конечно, зайдём вместе, у Ксюши как раз выходной… Что? Мне одному? — Артём нахмурился. — Хорошо. Ладно. Тогда приду один.
Он завершил разговор и неопределённо пожал плечами. Ксения подозрительно прищурилась.
— Всё понятно. Заговор, — весело заявила она. — Секретное собрание, шторы задёрнуты, свет приглушён, все участники в масках. А меня не пригласили, потому что я знаю лишнее.
— Тебе пора меньше сериалов смотреть, — Артём поцеловал её в висок. — Наверняка какая-нибудь ерунда. Может, опять про дачу или огород.
На следующий день он вернулся совсем другим человеком. Вернее, выглядел так, будто от прежнего Артёма осталась одна оболочка. Он тяжело опустился на пуфик прямо в прихожей и несколько минут возился с кроссовками, словно пытался развязать сложнейшие узлы, хотя обувь вообще была на липучках.
— Артём, у тебя сейчас такое выражение лица, будто тебя заставляли исполнять гимн, стоя на одной ноге, — Ксения прислонилась плечом к стене. — Давай выкладывай.
— Полина беременна, — наконец выдохнул он.
— Кирилл времени зря не теряет, — Ксения даже присвистнула. — Я смотрю, он предпочитает не мелочиться. Только какое это имеет отношение к нам?
— Самое прямое, — Артём поднял на неё тяжёлый взгляд. — Мама напомнила, что перед нашей свадьбой дала мне деньги после продажи дачи. На них мы оплатили половину квартиры. Вторую половину дали твои родители. Теперь мама хочет эти деньги вернуть. Кириллу с Полиной негде жить.
Ксения медленно присела перед мужем на корточки.
— Подожди. За три года ни единого человека не посетила мысль произнести слово «вернуть». Ни во время свадьбы, ни когда мы переезжали, ни на всех этих семейных застольях, где я тазами строгала салаты.
— Я понимаю.
— А теперь внезапно выяснилось, что у нас существовал беспроцентный семейный кредит, о котором нам забыли сообщить? — Ксения поднялась. — Хорошо. Мы взрослые люди. Будем отдавать по пятьдесят тысяч каждый месяц. Подтянем расходы, не поедем в отпуск, а я наконец перестану покупать красивые блокноты, в которых потом ничего не пишу.
— Нет. Она хочет всю сумму сразу.
— «Всё сразу» обычно обещают только в рекламе займов, — Ксения расправила плечи. — Хорошо. Тогда я поговорю с ней лично.
— Ксюш, может, не надо?
— Надо. Потому что иначе вы двое ещё неделю будете тяжело вздыхать друг на друга через стол, а окончательно разгребать всё опять придётся мне.
Не выходя из комнаты, она взяла телефон и позвонила Тамаре Петровне прямо при муже.
— Тамара Петровна, добрый вечер. Я бы хотела завтра приехать к вам. Одна, без Артёма. Нам нужно спокойно поговорить.
— Приезжай, Ксюшенька, — голос свекрови мгновенно стал приторно-мягким. — Конечно приезжай. Давай часам к двенадцати.
Когда Ксения вошла в квартиру Тамары Петровны, оказалось, что та ждёт её не одна. На диване сидела сестра хозяйки — Нина Петровна, неизменно тихая и аккуратная женщина с вежливой улыбкой, словно навсегда приклеенной к лицу.
Ксения поставила на стол принесённую коробку эклеров и расположилась в кресле напротив.
— Ну что же, поздравляю вас, — начала она совершенно искренне. — Похоже, Кирилл наконец определился. Скоро у вас появится внук или внучка. Это действительно замечательная новость.
— Спасибо, — Тамара Петровна сжала губы. — Только радость — это одно, а жить молодым негде.
— Справедливо. Младенцы обычно не появляются на свет сразу с ключами от собственной квартиры.
Нина Петровна не удержалась и коротко хихикнула, но тут же замолчала, заметив взгляд сестры.
— Ксюша, ты ведь помнишь, что когда-то я дала вам деньги? — Тамара Петровна выпрямилась. — Половина вашей квартиры была оплачена моими деньгами. Я помогла вам, чтобы вы смогли начать семейную жизнь. Теперь пришло время помочь Кириллу.
— Конечно помню. Мы вчера всё обсудили с Артёмом. Можем возвращать по пятьдесят тысяч каждый месяц, начиная уже с этого месяца. Если хотите, оформим расписку, распишем график платежей — всё официально и нормально.
— Пятьдесят тысяч?! — Тамара Петровна всплеснула руками. — Да пока вы этими пятьюдесятью тысячами будете отдавать, ребёнок уже в школу пойдёт! А Кирилл всё это время будет платить за чужую квартиру! Деньги уйдут каким-то посторонним людям!
— Хорошо. Тогда предложите свой вариант, — невозмутимо ответила Ксения. — Я внимательно слушаю. Память у меня хорошая, а нервы достаточно крепкие.
Тамара Петровна некоторое время молчала, задумчиво вращая кольцо на пальце. Наконец она решилась произнести то, ради чего, собственно, весь разговор и затевался.
— Артёму неудобно об этом говорить. Взять такую сумму ему просто негде, сама понимаешь. Поэтому решить проблему должна будешь ты. Ты его жена. Перепиши свою долю квартиры на Кирилла. Он сможет предоставить её банку как залог, оформить ипотеку, и тогда все останутся довольны.
В комнате повисла такая тишина, что можно было услышать собственное дыхание. Ксения медленно поставила чашку обратно на блюдце, настолько осторожно, что фарфор даже не звякнул.
— То есть вы предлагаете мне бесплатно отдать свою долю вашему сыну, который ради неё ничего не сделал? — Ксения прямо смотрела на свекровь. — Ту самую долю, за которую заплатили мои родители? Кириллу, который ещё недавно менял девушек одну за другой и за всю жизнь не сумел ничего накопить?
— Как ты можешь так говорить?! — лицо Тамары Петровны моментально покраснело. — Ещё скажи, что он никчёмный!
— Это слово сейчас произнесли вы, не я. Я лишь из вежливости решила первой его не использовать.
Нина Петровна тут же взвилась, словно деньги потребовали лично с неё.
— До чего дошло! Люди добрые! Пришла в чужую семью и ещё хамит! Тамарочка, ну я ведь тебя предупреждала!
— Нина Петровна, вы сегодня великолепны, — Ксения поднялась с кресла. — Только скажите, пожалуйста: в этом представлении у вас какая роль? Вы хор? Оркестр? Или обеспечиваете театральное освещение силой собственного возмущения?
— Уходи отсюда! — едва не задохнулась Тамара Петровна.
— Уже ухожу. Эклеры оставлю. Они во всём этом точно не виноваты.
Когда Ксения вернулась домой, Артём уже ждал её в коридоре. Он был бледным и раздражённым.
— Мама звонила. Сказала, что ты обозвала Кирилла никчёмным!
— Я просто сказала вслух то, что вы с Ларисой регулярно обсуждаете на кухне шёпотом.
— Ксения, нам надо как-то решить эту ситуацию! Она же меня теперь живьём съест!
— Ну пусть попробует. Ты мужчина немаленький, надолго тебя хватит.
Артём бессильно плюхнулся в кресло и обнял колени руками.
— Послушай… Я тогда перепишу Кириллу свою половину. Я понимаю, что это звучит глупо. Но другого выхода вроде нет.
— Прекрасно, — Ксения устроилась напротив. — Тогда можно сразу отдать им телевизор, диван и шкаф. Чтобы потом второй раз грузчиков не вызывать.
— Мама сказала, что Кирилл просто заложит долю банку. Когда ипотеку выплатят, обременение снимут и всё можно будет вернуть назад.
— Артём, — Ксения подалась вперёд. — В ту минуту, когда ты подпишешь эти документы, твоей матери понадобится максимум неделя, чтобы убедить Кирилла потребовать продажи всей квартиры. А мы с тобой отправимся жить в маленькую однушку где-нибудь возле кольцевой, где лифт работает исключительно по праздникам. Есть более нормальный вариант. Мы продаём нашу квартиру, возвращаем твоей матери всю сумму и покупаем жильё скромнее. Но своё.
— Нет! — Артём резко поднял голову. — Квартиру я продавать не собираюсь!
— Значит, проблему ты решать не хочешь. Ты просто пытаешься переложить её на меня.
Снова зазвонил телефон. Артём взял трубку и ушёл разговаривать в другую комнату. Разговор продолжался долго. Иногда он начинал говорить громче, затем снова переходил на тихое: «да, мам, понял… я понял».
Ксения не вмешивалась. Она прекрасно знала одно: никаких денег у Тамары Петровны лично она не занимала.
На следующий день в дверь позвонили. Пришёл Кирилл, а вместе с ним Полина — маленькая, хрупкая и непривычно молчаливая, будто тонкий первый лёд.
— Артём, Ксюш, я тут всё обдумал, — бодро начал Кирилл. — Я не хочу разорять собственного брата. Вашу долю мне не надо.
— Очень достойное начало, — Ксения одобрительно кивнула. — Теперь жду продолжение. Обычно самое интересное прячется именно там.
— Мы решили с Полиной временно переехать к вам! Вы дадите нам одну комнату, а сами сможете…
Артём буквально подавился воздухом. Ксения неспешно поднялась, подошла к деверю почти вплотную и сложила пальцы в настолько выразительный кукиш, насколько это вообще возможно.
— Вот тебе мой ответ. Ты взрослый мужчина. У тебя имеется родная мама и принадлежащие ей квадратные метры. Поэтому переезжайте туда. Наш дом — не общежитие имени хронической безответственности.
— Ксюша, да ты чего вообще… — лицо Кирилла налилось красным.
— А того, что за эту квартиру мои родители отдали практически все свои накопления. И пока я здесь хозяйка, никто не будет распоряжаться этим жильём без моего согласия. Захотел семью — обеспечь ей собственную крышу над головой, а не ходи с протянутой рукой за чужой.
Полина резко поднялась. Её губы задрожали, и через мгновение девушка выбежала на лестничную площадку. Кирилл кинулся следом, настолько поспешно, что даже забыл свою куртку.
— Можешь готовиться, — тихо предупредил Артём. — Теперь начнётся настоящая война.
Но Ксения решила войны не ждать. Собрала несколько вещей и уехала к своим родителям.
Домой она приехала лишь следующим вечером. Артём сидел на диване, совершенно серый, словно из него вынули какую-то внутреннюю опору.
— Теперь мама уже не просит. Она выдвинула условие. Или отдаём долю, или продаём квартиру. В противном случае она перепишет свою однушку на Кирилла с Полиной.
— Прекрасно. Пусть переписывает. Квартира принадлежит ей, имеет полное право.
— Ксюш, ты не понимаешь, — Артём посмотрел на неё совершенно пустым взглядом. — Если она отдаст им свою квартиру, тогда ей придётся жить с нами. Раньше у мамы была трёшка. Она её продала, большую часть денег отдала Ларисе, чтобы та купила двушку, а себе приобрела однокомнатную квартиру. Другого жилья у неё просто нет.
— И что ты ей сказал?
— Сказал, что она сможет переехать сюда.
Ксения застыла посреди комнаты.
— Ещё раз.
— Я пущу её к нам. Не могу же я оставить свою родную мать буквально на улице.
— А со мной ты это обсудил?
— Ксения, а что тут обсуждать?! — Артём наконец сорвался и повысил голос. — Это моя мама!
— А эта квартира, — Ксения медленно обвела рукой комнату, — наполовину оплачена моим отцом. Человеком, который двадцать лет подряд вставал в пять утра, чтобы однажды у его дочери было своё жильё. А ты сейчас без единого вопроса ко мне раздаёшь этот дом людям, которые воспринимают меня как удобную цифру в семейной бухгалтерии.
— Я просто пытаюсь всех примирить!
— Нет. Ты всего лишь хочешь, чтобы никто на тебя не сердился. Это совершенно разные вещи.
В ту ночь Ксения легла в другой комнате. А ещё спустя день вернулась после разговора с родителями уже с конкретным решением.
— Мой отец готов дать деньги. Он полностью выкупит твою долю. За ту же сумму, которую когда-то дала твоя мать.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Артём вскочил с места. — Это моя квартира!
— А в чём тогда проблема? — совершенно спокойно спросила Ксения. — Твоя мать требует свои деньги — она получит всю сумму до последней копейки. При этом останется жить в своей однушке. Кирилл возьмёт ипотеку и наконец узнает, что взрослая жизнь состоит не только из красивых разговоров. Все получают желаемое. Или дело вообще не в деньгах? Может, вам принципиально нужно именно отобрать что-нибудь у меня?
Артём долго ничего не отвечал.
Потом медленно кивнул.
Уже через день отец Ксении вместе с Артёмом подписал необходимые бумаги у нотариуса. Деньги были перечислены в тот же день. Артём отвёз матери полную сумму.
Тамара Петровна пересчитала деньги два раза и выглядела чрезвычайно довольной. В её понимании всё закончилось именно так, как она и планировала: невестку всё-таки удалось дожать.
Вечером Ксения встретила мужа прямо в прихожей.
— Артём, присядь. Разговор будет недолгим.
— Ксюш, ну ведь теперь всё закончилось, — он попытался улыбнуться.
— Да. Закончилось. Только за это время ты дважды меня предал. Первый раз — когда решил отдать своему брату часть нашего дома. Второй — когда без моего согласия разрешил своей матери переселиться к нам. И второй поступок для меня даже хуже первого.
— Но я действительно не знал, что ещё делать!
— Выходов было несколько. Самую крупную часть денег после продажи маминой трёшки получила Лариса. Она могла оформить кредит и вернуть хотя бы часть. Мы предлагали ежемесячно выплачивать по пятьдесят тысяч. За пару лет вопрос полностью закрылся бы. Но этот вариант почему-то не устроил ни тебя, ни Ларису, ни твою мать. А Кирилл успешно прикрывался беременностью Полины, чтобы все вокруг решали его проблемы. И в итоге платить почему-то должна была именно я.
— Зачем ты опять всё это начинаешь…
— Затем, что сейчас квартира целиком принадлежит мне. Все сто процентов. Мой отец оформил свою часть на меня. Ты к этому жилью больше никакого отношения не имеешь. Поэтому я приняла решение: здесь ты больше не живёшь.
Артём резко вскочил и побледнел.
— Ты не имеешь права! Мы же семья!
— Я здесь семьи больше не вижу, — спокойно ответила Ксения. — Есть я и есть взрослый человек, который постоянно ищет, на кого можно опереться, лишь бы самому не держать никакой нагрузки. Мне такой мужчина рядом не нужен. Я тебе верила. Я пыталась решить проблему. Предложила не один, а сразу несколько нормальных вариантов. А ты каждый раз выбирал дорогу, где сопротивление минимальное. Только почему-то эта дорога обязательно проходила по мне.
— Ксюш, давай ещё раз спокойно всё обсудим!
Ксения резко ударила его ладонью по щеке. Без предупреждения, без замаха.
Артём отступил назад и наконец понял, что она не собирается менять решение.
Вещи он складывал молча. Несколько раз украдкой смотрел на Ксению, очевидно ожидая, что в последний момент она остановит его и скажет: «Останься».
Она ничего не сказала.
Три наполненные сумки.
Щелчок замка.
Закрывшаяся дверь.
На следующий день позвонила Тамара Петровна. Голос у неё был весёлый и уверенный, словно ничего особенного не произошло.
— Ксюша, мы тут с Кириллом хотели к вам заехать. В гости.
— К нам? — переспросила Ксения и усмехнулась. — Тамара Петровна, никакого «нас» больше нет. Артём здесь больше не живёт. Я попросила его уйти.
— Что?! Как это — уйти?! За что?!
— Обсуждать с вами причины я не собираюсь. Теперь мы посторонние люди. Всего хорошего.
Ксения завершила звонок.
Тамара Петровна медленно повернулась к младшему сыну. Кирилл в этот момент буквально сиял от счастья: утром он подписал документы на однокомнатную квартиру, считал, что провернул невероятно выгодную сделку, и теперь стоял с коробкой торта в руках.
Женщина смотрела на сына, а где-то внутри у неё вновь прозвучало неприятное чужое слово: «никчёмный».
Полина была беременна.
Старший сын лишился семьи и ушёл из собственного дома.
С Ларисой отношения окончательно испортились.
Невестка не выдержала даже нескольких дней семейного давления.
И как бы Тамара Петровна ни старалась отогнать эту мысль, оставалось очевидным: когда-то она распределила семейные деньги далеко не самым справедливым образом.
Но признать собственную ошибку было выше её сил.
Поэтому виновная нашлась мгновенно.
Ксения.
Её родственники.
И особенно её отец со своими деньгами.
Тем временем Артём сидел в арендованной квартире и смотрел на пришедшее уведомление о разводе.
Ему казалось, что всё это время он всего лишь пытался сохранить мир. Помогал всем. Берёг мать, брата, сестру, жену.
И очень быстро в голове появилась удобная мысль: всё устроила Ксения. Это она заранее поговорила с отцом, это она провернула сделку, а потом просто выставила мужа за дверь.
Ксения положила телефон на стол.
Никого ей не было жалко.
Она почти не сомневалась, что Артём подтвердит развод в тот же день. Не потому, что перестал любить, а потому, что захочет сделать это из принципа.
А значит, решение она приняла правильное.
Телефон коротко пискнул.
На экране появилось сообщение:
«Расторжение брака подтверждено».