— Мама, ты вообще в своём уме?! Моя жена жива и здорова, всего лишь уехала по работе, а ты уже решила привести нашим детям другую мать?!

Поначалу её приглашали на три вечера еженедельно, позднее понадобилось уже четыре. За первые несколько месяцев на оплату услуг ушла почти вся сумма, которую супруги дополнительно откладывали на ремонт. На кухне новые дверцы шкафчиков по-прежнему соседствовали со старыми, а Виктор всё чаще испытывал раздражение, когда замечал в телефоне Ольги сохранённые фотографии понравившихся гарнитуров.

Конфликт с родственниками продолжался ещё примерно месяц. Причём каждый звонивший рассказывал немного отличающуюся версию событий. Кому-то Антонина Павловна утверждала, будто Лариса совершенно случайно заглянула выпить чаю. Другим сообщала, что сама Ольга якобы просила подобрать женщину для помощи с детьми. А третьим объясняла, что пятилетний внук просто «неправильно понял взрослые разговоры».

Сначала Виктор терпеливо излагал каждому подробности произошедшего. Но вскоре окончательно устал оправдываться.

— Я не намерен в десятый раз пересказывать одну и ту же историю, — заявил он двоюродной сестре. — Моя мать внушала детям, что Ольга их бросает. Для меня этого уже достаточно.

— Но ведь одни и те же слова можно понять совершенно по-разному.

— Мой сын спросил, появится ли у них другая мама. Что здесь можно истолковать иначе?

— Антонина Павловна просто сильно беспокоится о внуках.

— Тогда пусть беспокоится, находясь в собственной квартире.

Ольга невольно слышала некоторые из этих разговоров и с каждым разом раздражалась всё больше. Особенно её возмущало, что взрослые люди предпочитали обсуждать не поведение свекрови, а то, насколько справедливым оказалось решение Виктора забрать у неё ключи.

— Получается, теперь никого совершенно не интересует, зачем она говорила нашим детям такую чудовищную ложь? — спросила Ольга. — Всех волнует исключительно то, имел ли ты право запретить ей самостоятельно приходить к нам?

— Судя по разговорам, именно так они всё и воспринимают.

— Очень удобно они всё устроили.

Первое время Виктор считал, что супруга несправедливо направляет обиду на всю его семью. Однако вскоре сестра действительно прекратила помогать с детьми. Тётя не пригласила их на традиционное семейное торжество, хотя раньше никогда не пропускала приглашений. А один из двоюродных братьев при встрече ехидно осведомился, не обязан ли он теперь предварительно согласовывать любое высказывание с Ольгой.

После этого Виктор перестал убеждать жену, что родственники совершенно ни при чём. Конечно, не все повели себя одинаково, но последствия материнской выходки явно вышли далеко за пределы их кухни.

Подходящую няню удалось найти лишь через общих знакомых. Женщине было сорок восемь лет, раньше она трудилась воспитательницей и согласилась по вечерам забирать ребят из детского сада, а затем находиться с ними до возвращения родителей. Однако её услуги обходились весьма недёшево. Прежде супруги могли регулярно откладывать часть заработка, теперь же почти все свободные средства приходилось отдавать за присмотр за детьми.

— Вот тебе и наша долгожданная премия, — однажды невесело произнесла Ольга, отправляя очередной перевод няне. — Только вместо кухни приходится оплачивать последствия чужой глупости.

Виктор хотел заметить, что рано или поздно няня всё равно могла понадобиться, однако вовремя сдержался. Возражать в данном случае было совершенно бессмысленно. Если бы мать не решила устроить собственную «воспитательную кампанию», дополнительные расходы точно не возникли бы в ближайшие несколько месяцев.

Труднее всего Виктору давалось понимание того, что Ольга вовсе не обвиняла его в намеренном участии в материнском плане. Возможно, открытое обвинение было бы даже проще выдержать — с ним можно спорить и защищаться. Но жена говорила совершенно о другом.

— Ты отлично знал, как она ко мне относится. И всё равно решил, что я просто преувеличиваю опасность.

— Да, я допустил ошибку.

— Именно. А последствия этой ошибки теперь придётся расхлёбывать всем нам.

— Но я ведь выставил её из квартиры! Забрал ключи! Что ещё, по-твоему, я должен был сделать?

— Теперь уже ничего. Я говорю о том, как ты поступал до этой истории.

Порой на этом их разговор завершался. Иногда напряжение вновь перерастало в ссору. Виктор пытался объяснить, что не способен был заранее предугадать конкретную выходку собственной матери. Ольга отвечала, что деталей он действительно знать не мог, но общее направление её поведения было очевидно на протяжении многих лет. Ни одной стороне так и не удавалось окончательно переубедить другую.

С детьми тоже всё оказалось не настолько просто. Младший сын довольно скоро перестал вспоминать историю с «другой мамой». Старшая дочь была более взрослой и запомнила гораздо больше. Однажды она категорически отказалась ехать на день рождения к родственникам Виктора, поскольку предположила, что среди гостей окажется бабушка.

— Я не хочу снова слушать, как она плохо говорит о мамочке, — призналась девочка.

После этого Виктор лично созвонился с роднёй и сообщил, что они не приедут на праздник. Объяснять причины отказа он не стал. Просто предупредил, что их семьи не будет.