— Не надо сейчас устраивать… Мама грубо сказала. Но по сути мы ведь просто ищем выход.
— Для кого? — спросила Татьяна.
— Для семьи, — буркнул он.
В его устах это слово прозвучало глухо, будто он сам не верил в его значение.
Галина Петровна, почувствовав поддержку сына, заговорила ещё увереннее:
— Вот именно. Вера с Олегом не чужие люди. У них парень взрослый. Потом младший подрастёт. И вообще, всё в жизни надо делать сообща. Сегодня есть у тебя, завтра понадобится другому. Родным помогают.
— Помогают, когда просят помощи, а не когда заранее распределяют, кто где будет жить, — сказала Татьяна.
— Ну началось, — скривилась Вера. — Сразу хозяйку из себя строит. Можно подумать, ты одна эту квартиру поднимала.
Татьяна повернулась к ней:
— А кто, по-твоему, её поднимал?
Вера отвела взгляд и пожала плечами, но вместо неё вмешалась Галина Петровна:
— Игорь твой муж. Значит, всё, что у вас есть, общее.
Вот тут Татьяна впервые слегка улыбнулась. Не тепло и не доброжелательно. Просто уголок губ дрогнул от ясности происходящего. Она положила вилку на стол и очень спокойно спросила:
— Галина Петровна, скажите, пожалуйста, на кого оформлена эта квартира?
Свекровь будто споткнулась на полном ходу. Ещё секунду назад она говорила громко и уверенно, а теперь моргнула, посмотрела на сына, потом на свёкра, словно кто-то из них должен был подсказать правильный ответ.
— Ну… на семью, — неуверенно сказала она.
— Нет, — ответила Татьяна. — Не на семью. На кого конкретно?
Игорь шумно выдохнул:
— Таня, к чему этот цирк?
— К тому, что я хочу услышать ответ, — голос Татьяны остался спокойным, но каждое слово прозвучало отчётливо. — На кого оформлена квартира?
Николай Степанович кашлянул и, не поднимая глаз, пробормотал:
— На Таню.
Галина Петровна резко повернулась к мужу:
— Ты бы ещё громче сказал.
— А чего скрывать, — буркнул он. — Документы-то есть.
Алевтина Сергеевна тут же попыталась смягчить ситуацию:
— Ну оформлена на Таню, это понятно, но муж ведь тоже имеет отношение. Он тут живёт, силы вкладывал…
— Какие именно силы? — спросила Татьяна.
Алевтина Сергеевна втянула шею и замолчала.
Татьяна повернулась к мужу. Теперь уже без всякой надежды.
— Игорь, давай честно. Ты сегодня позвал всех сюда зачем? Чтобы при мне решить, кого подселить в мою квартиру?
— В нашу, — упрямо сказал он.
— Нет. В мою.
Он покраснел. Галина Петровна хлопнула ладонью по столу.
— Вот! Вот и вся твоя сущность наружу вылезла! Чуть что — сразу «моё». А когда Игорь с тобой жил, помогал, носил, собирал — это не считалось?
Татьяна кивнула.
— Считалось. Как помощь мужа в быту. Но это не превращает наследственную квартиру в общую собственность. Вы так уверенно её делили, значит, либо не понимаете, о чём говорите, либо рассчитывали, что я промолчу.
— Да какие ещё наследственные тонкости! — повысила голос Вера. — Он тебе не посторонний, он законный муж.
— Законный муж не получает права раздавать комнаты своим родственникам, — ответила Татьяна. — И тем более его мать не получает права распоряжаться этой квартирой.
Галина Петровна наклонилась вперёд.
— Да ты просто слишком много о себе возомнила. Семью тебе дали, дом тебе дали, муж с тобой живёт — и всё тебе мало.
Слова были настолько перевёрнуты, что Татьяна даже не сразу нашла ответ. Потом всё же сказала:
— Дом мне никто не давал. Квартира досталась мне после смерти тёти. В положенный срок, по закону. И когда мы сюда переехали, я не просила вас решать, кому и в какой комнате жить.
Игорь наконец вскинулся:
— А зачем ты сейчас законом давишь? Мы же не чужие люди.
— Вы ведёте себя именно как чужие, — сказала Татьяна. — Как чужие, которые пришли считать мои метры.
На кухне снова повисла тишина. Но теперь она была другой — не от шока, а от понимания, что разговор подошёл к черте, за которой уже нельзя просто отступить назад.
Галина Петровна первой нарушила молчание:
— Хорошо. Раз ты у нас такая правильная и законная, тогда давай по закону. Игорь твой муж. Он тут прописан, живёт, значит, имеет право голоса.
— Право голоса — да, — кивнула Татьяна. — Право решать за меня — нет.
— Вот и живи тогда одна со своими правами, — выпалила свекровь.
Игорь дёрнулся, но матери ничего не сказал. И именно это ударило по Татьяне сильнее любого крика. Она много месяцев убеждала себя, что у них просто трудный период, что Игорь под давлением, что он зажат между женой и матерью, что нужно подождать. Но сейчас перед ней сидел не мужчина, которого поставили в неудобное положение. Перед ней сидел человек, который сознательно допустил этот разговор и даже теперь не сказал своей матери: хватит.
Татьяна поднялась из-за стола.
— Хорошо, — произнесла она. — Тогда будем жить по закону.
Галина Петровна тоже поднялась, почувствовав угрозу:
— Это ещё что значит?
— Это значит, что семейный совет закончен. Никто сюда заселяться не будет. И больше мою квартиру в таком формате обсуждать никто не станет.