— Ты нас выгоняешь? — ахнула Алевтина Сергеевна, будто её публично унизили.
— Я прошу всех покинуть квартиру, — ровно сказала Татьяна. — Сейчас.
Вера вскочила:
— Ну и характер! Игорь, ты это вообще слышишь?
Игорь поднялся последним.
— Таня, ты перегибаешь.
— Нет, — сказала она. — Перегнули вы. Причём уже давно.
Галина Петровна схватила сумку и заговорила быстро, зло, уже не подбирая слов:
— Неблагодарная. Мой сын с ней живёт, годы тратит, а она нос задирает. Николай, пошли отсюда. Даже воздух с ней делить противно.
— Да иду я, иду, — отозвался свёкор и поспешил в прихожую.
Через несколько минут квартира опустела, если не считать Игоря. Он остался на кухне, опершись ладонями о стол.
— Ну что, довольна? — спросил он.
Татьяна стала собирать тарелки. Руки двигались спокойно, без суеты.
— Чем именно?
— Тем, что устроила представление перед всеми.
Она положила приборы в мойку и обернулась.
— Представление устроили вы. Я просто его остановила.
— Мама хотела помочь Вере.
— За мой счёт?
— Не начинай.
— Нет, Игорь. Как раз сейчас мы и начнём. Потому что до этого я слишком долго молчала.
Он провёл ладонью по лицу, будто устал именно он.
— Ладно, говори.
— Говорю. Сегодня в моём доме твоя мать делила комнаты, будто хозяйка здесь она. Твоя сестра уже представляла, куда поселит сына. Твоя тётка предлагала утеплить лоджию. А ты сидел и молчал. У тебя было много возможностей остановить это раньше, но ты не захотел.
— Я не думал, что всё так повернётся.
— Ты прекрасно понимал, к чему всё идёт.
Игорь отвернулся к окну.
— Ну допустим. И что? Почему нельзя было просто спокойно обсудить?
Татьяна тихо усмехнулась.
— Спокойно? Это когда меня ставят перед фактом в моей же квартире?
— Опять одно и то же. Ты всё сводишь к тому, что это только твоё.
— Потому что так и есть.
Он резко развернулся:
— А я тогда кто? Жилец на птичьих правах?
Вопрос прозвучал громко, почти обиженно. Но Татьяна не смягчилась.
— Сегодня ты сам показал, кем себя считаешь. Не мужем, который уважает границы жены. А человеком, который решил: раз он здесь живёт, значит, может распоряжаться чужим.
Игорь хотел возразить, но не сразу нашёл слова. Татьяна впервые за весь вечер увидела на его лице не уверенность, а растерянность. Но жалости в ней не появилось. Слишком ясно она помнила, как в последние недели он повторял: «Вера с детьми ненадолго», «мама ведь не с потолка это взяла», «ты всё воспринимаешь в штыки».
— Мне нужно подумать, — сказал он наконец.
— Подумай, — ответила Татьяна. — Только не здесь.
Он моргнул.
— В смысле?
— В прямом. Собирай вещи и езжай к матери.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за одного разговора?
Татьяна подошла ближе. Голос у неё оставался тихим, но от этого слова звучали ещё жёстче.
— Не из-за одного разговора. Из-за того, что этот разговор стал последней точкой. Из-за того, что ты месяцами к нему подводил. Из-за того, что сидел рядом и позволил своей матери решать, кто будет жить в квартире, к которой она не имеет никакого отношения. Из-за того, что для тебя это оказалось нормой.
Игорь прошёлся по кухне, потом остановился.
— Я сегодня никуда не поеду.
— Поедешь.
— Таня, не доводи до абсурда.
— Абсурд уже произошёл. Теперь будет порядок.
Она вышла в коридор, достала из шкафа большую дорожную сумку и положила её на тумбу.
— Собирайся.
Он смотрел на сумку так, будто видел её впервые.
— Ты меня выставляешь?
— Я предлагаю тебе пожить отдельно. Раз тебе так трудно понимать границы, у твоей матери наверняка найдётся место для советов.
— И что дальше? Развод?
Татьяна не ответила сразу. Ещё месяц назад этот вопрос оглушил бы её. Теперь он прозвучал почти как сухая формальность.
— Дальше я подам заявление в суд, — сказала она. — У нас есть брак и общий быт, но нет детей и нет имущества, которое нужно делить в этой квартире. Так что путаницы не будет. Мне не нужен муж, который молчит, пока его мать делит мой дом.
Он усмехнулся, но вышло жалко.
— Сразу суд. Очень удобно.
— Не удобно. Честно.
Вещи он собирал почти час. Несколько раз пытался вернуться к разговору, но каждый раз скатывался то в упрёки, то в обиду. Татьяна не спорила. Она стояла у комода, складывала в отдельный пакет его документы, зарядку, туалетные принадлежности, чтобы потом у него не было повода каждый день приходить «за мелочами». Когда он уже обувался, она протянула ему связку.
— Это ключи от машины и гаража. А ключи от квартиры — сюда.
— Серьёзно? — спросил он.
— Очень.
Он помедлил, потом положил ключи на тумбу. Металл коротко и неприятно звякнул. Татьяна сразу убрала связку в карман.
— Ты ещё пожалеешь, — бросил Игорь, поднимая сумку.
— Возможно. Но не о сегодняшнем решении.
Дверь за ним закрылась тихо, без хлопка. И от этой аккуратной тишины стало ещё пустее. Татьяна несколько минут стояла в прихожей, глядя на дверь. Потом вернулась на кухню, открыла окно и долго выветривала чужие голоса, запах еды и сам воздух этого вечера.