— Ой, нет, нет! — поспешила ответить Лариса Аркадьевна. — Баня — удовольствие для молодых. Мне нельзя. Давление скачет, спина болит, да и суббота у меня единственный свободный день. Вы уж сами съездите. Вам полезно.
— Конечно, полезно, — согласилась Ксения. — И ему тоже было бы приятно увидеть дочь. Он о вас спрашивал.
— Ксюшенька, только не начинай разговаривать со мной таким тоном! Я отца на эту дачу не отправляла. Он сам туда рвался. Я его, наоборот, отговаривала. Говорила: папа, тебе восемьдесят, какая ещё земля?
— Он просто влюбился.
— Во что?!
— В дачу. Увидел участок и пропал. Как мальчишка, которому впервые понравилась девушка.
Свекровь издала странный звук, одновременно выражавший умиление и раздражение.
Вообще Лариса Аркадьевна обладала удивительной способностью заменять обычные человеческие эмоции разнообразными неопределёнными восклицаниями.
— Ну и прекрасно. Пусть себе возится с грядками. Хорошо хоть квартиру вам оставил. А вы с Артёмом как? Не ссоритесь?
— Живём потихоньку.
— «Живём», — передразнила она. — Ксюша, ты иногда такая холодная! Мужчине ласка нужна, душевное тепло. Ладно, побегу, пациент ждёт. Папе привет передавай.
Разговор оборвался.
Ксения посмотрела на погасший экран.
Передавать родному отцу привет через невестку, которая тратит деньги и время на дорогу, — удивительно экономичный способ проявлять дочернюю любовь.
Не успела она убрать телефон, как тот снова подал сигнал.
Звонила Полина.
— Ксюха! Ну как?!
— Что именно «как»?
— Вы помирились?
Ксения переложила пакет с колен на свободное сиденье. Автобус провалился в очередную выбоину, и ей показалось, что вместе с ним куда-то ухнуло всё внутри.
— У нас перемирие, — ответила она. — Хрупкое, будто первый ноябрьский лёд. Чуть сильнее наступишь — сразу трещина.
— Так и не наступай!
— Полин, я же на этом льду живу. Каждый день по нему хожу. Утром на работу, вечером домой.
— Ох, только без этих сравнений! — подруга всегда терялась перед образными выражениями сильнее, чем перед неприятными фактами. — Лучше послушай меня. Вам нужно куда-нибудь выбраться вдвоём. Отдохнуть, сменить обстановку. Всем помогает!
— Дед зовёт к себе в субботу. Баню обещал растопить.
— Вот! — обрадовалась Полина так, словно лично придумала это спасительное мероприятие. — Именно то, что нужно! Парная, венички, шашлыки, твой забавный дедушка. Мужчины после хорошей бани становятся совершенно другими! Мой Кирилл после парилки даже согласен признать, что его почерк хуже моего.
— Он и без бани это признаёт, — усмехнулась Ксения.
— Мой Кирилл — случай особенный. Целыми днями чужие подписи изучает. Потом приходит домой и с подозрением рассматривает даже мои росписи на чеках. Но я серьёзно, Ксюш. Поезжайте. Может, отношения наладятся.
— Попробуем наладить.
— А из-за чего вы вообще ссоритесь? — осторожно уточнила Полина.
Ксения некоторое время молчала.
За окнами автобуса тянулись поля. Возможно, прямо сейчас где-то над ними парил рабочий дрон Артёма, аккуратно распыляя препараты над чужими посевами рапса.
— Из-за всякой ерунды, — наконец ответила она. — Полин, это наши семейные дела.
— Хорошо, хорошо. Не буду вмешиваться.
Разумеется, вмешиваться Полина любила.
Они дружили с шестого класса. Вместе списывали контрольные, переживали первые влюблённости и обменивались секретами.
Правда, некоторые тайны приходилось делить, словно одно яблоко на двоих: каждому хотелось получить лучшую половину.
Когда-то Ксения была безнадёжно влюблена в Кирилла.
Целых полгода. Глупо, мучительно, до неприятного чувства под ложечкой.
Потом Кирилл начал встречаться с Полиной, Ксения сблизилась с Артёмом, и вся компания дружно сделала вид, будто другого развития событий никто никогда и не предполагал.
Причин нынешних ссор было не так много. Но каждая весила прилично.
Артём три месяца подряд полностью тратил зарплату на собственные покупки.
Сначала приобрёл новый пульт для управления дроном, потом специальные очки, затем дорогую куртку.
На все возражения отвечал одинаково:
«Это рабочие вещи, Ксюша! Инвестиции в будущее!»
А коммунальные платежи, продукты, кредит за стиральную машину и лекарства для деда оплачивала она.
Позже муж вроде бы исправился.
А потом дважды не пришёл домой ночевать.
И каждый раз рассказывал совершенно одинаковую историю.
Якобы засиделся у Руслана. Они монтировали лифт, задержались до глубокой ночи, потом выпивали.
Руслан был женат, воспитывал двоих детей и на следующее утро непременно звонил Ксении, чтобы подтвердить рассказ приятеля.
В его голосе слышалась такая старательная виноватость, с какой мужчины обычно покрывают друг друга, надеясь, что женщина примет коллективную ложь за чистую правду.
Входную дверь Ксения сумела открыть лишь с четвёртой попытки.
Замок барахлил с весны. Ещё в мае Артём обещал разобрать его и починить.
Посреди прихожей стояла спортивная сумка — раскрытая и уже наполовину заполненная.