Возможно, у кого-то на птичьем рынке торговля в тот день шла прекрасно.
Но у мальчишки, который стоял почти на самом краю птичьего ряда, дела складывались совсем плохо.
Впрочем, обо всём по порядку.
Папа, мама и их десятилетняя дочь пришли сюда выбирать подарок ко дню рождения девочки. Решили купить большого красивого какаду — птицу недешёвую, к тому же ужасно крикливую, поэтому родители шарахались от некоторых клеток едва ли не как от огня.
Дочку подобные мелочи совершенно не беспокоили.
Пока родители переходили от одного продавца к другому, она умудрялась то и дело убегать к клеткам с морскими свинками, аквариумам с рыбками, хомякам и хорькам, стараясь убедить маму с папой, что ей совершенно необходим сразу целый домашний зоопарк. Папа каждый раз оттаскивал её от очередной «прелести», как называла животных девочка, и терпеливо объяснял, почему нельзя купить всех сразу, да ещё и в таком количестве.
Так прошло почти два часа.
К этому времени мама устала настолько, что была готова отдать любые деньги за первого попавшегося какаду, лишь бы наконец уйти подальше от этого бесконечного шума, визга, писка и птичьих криков.
И именно тогда девочка заметила мальчика лет десяти или одиннадцати.
Он хмуро стоял у самого края бетонного прилавка и огрызался на торговцев птицами. Тем, видите ли, совершенно не нравилось, что он пытается пристроить здесь котёнка.
— А ну убирайся отсюда, оборванец! — орал на него продавец синиц. — Всех покупателей мне своим видом распугаешь!
Котёнок представлял собой грязное, несчастное создание. Шёрстка торчала клочьями на худеньком тельце, глаза слезились, а сам он печально смотрел на окружающий мир. И на кричавшего продавца тоже.
В его маленьких глазах было столько безысходности, что девочка даже остановилась как вкопанная.
— Ты котёнка продаёшь? — спросила она у мальчика.
— Нет, — не слишком дружелюбно ответил он. — Просто отдаю. Лишь бы кто-нибудь забрал.
Он переложил малыша из одной руки в другую, стараясь прикрыть его от холодного ветра.
— Мама у меня в мае умерла. А отца я вообще никогда не видел.
Девочка ничего не сказала.
— Пока меня у себя держит тётя Люда с первого этажа, — спокойно продолжил мальчик, словно рассказывал о чём-то давно решённом. — Она хорошая. Только ей уже семьдесят два. Из службы по делам детей два раза приходили, бумаги оформляют. После Нового года меня в интернат отправят.
Он посмотрел на котёнка.
— А животных туда брать нельзя. Я спрашивал.
Глаза девочки сразу наполнились слезами.
Она застыла на месте и не двигалась. А когда мама с папой начали объяснять, что котёнок грязный, слабенький и больной на вид, а они могут купить ей красивого породистого кота, девочка вдруг сердито топнула ногой.
— Нет! — выкрикнула она. — Не нужен мне породистый! И этот орущий попугай тоже не нужен. Купите мне вот этого. И пойдём домой. Я больше ничего просить не стану.
Папа тяжело вздохнул и полез за кошельком.
— И сколько ты за него хочешь, хозяин?
— Нисколько, — насупился мальчик. — Я же сказал. Просто забирайте.
— Пап, — вмешалась дочка. — Дай ему нормальные деньги. Ты ведь обещал купить мне породистого котёнка? Обещал. Вот и отдай эти деньги ему.
— Так ведь этот вообще не породистый! — возмутился папа.
Мама всё это время внимательно смотрела на мальчика — на огромные, явно чужие сапоги, на выстиранную почти до дыр рубашку, на то, как осторожно он прижимает к себе котёнка. Потом она отвела мужа немного в сторону и принялась тихо, но очень эмоционально что-то говорить ему на ухо.
Папа слушал. Затем посмотрел на мальчика. Потом снова перевёл взгляд на жену. И медленно кивнул.
Мальчик достал спрятанного под курткой котёнка и протянул его девочке.
— Спасибо. Только берегите его. У меня кроме него друзей нет.
Они почти дошли до выхода, когда позади раздался оглушительный крик.
Такой громкий, что мама вздрогнула и выпустила руку дочери, а папа уронил сумку, выругался, поднял её с земли и уже собирался выяснять отношения с каким-нибудь очередным торговцем попугаями.
Но дочка первой увидела того, кто поднял этот невероятный шум.
В клетке сидел маленький, почти совершенно лысый попугай жако. Выглядел он забавно — словно наполовину ощипанный цыплёнок. Птица прижалась к решётке клетки и одним правым глазом внимательно смотрела на котёнка, которого девочка держала на руках.
Наступила настоящая немая сцена.
Продавец переводил взгляд с жако на семью с котёнком. Мама с папой пытались понять, чего этой голой орущей птице понадобилось от их дочери. Котёнок смотрел на попугая и, казалось, пытался сообразить, к какому виду родственников относится это странное существо.
А девочка окончательно приросла к месту возле клетки. Она прекрасно помнила своё обещание. Но взгляд этого попугая, в котором одновременно смешались надежда и какое-то почти человеческое разочарование…