Она произнесла сумму. Олег тяжело опустился в кресло.
— Это же… — растерянно выдохнул он.
— Это примерная сумма того, что я вложила в нашу жизнь и в твоё удобство за десять лет, — закончила Света. — И знаешь, что самое главное? Я ни разу об этом не пожалела. Потому что любила тебя и хотела, чтобы тебе было хорошо. Но сейчас, когда ты требуешь новую машину и говоришь о каком-то неравенстве, я вынуждена признать: я давно уже подняла тебя до своего уровня. Даже выше, чем следовало.
— Ты… ты всё это специально запоминала? — в голосе Олега прозвучала обида. — Вела счёт?
— Нет. Я работаю в маркетинге, мне достаточно помнить порядок сумм, чтобы сделать примерный расчёт. Но если тебе нужны точные цифры, я могу достать выписки, чеки и банковские операции.
Олег молчал, опустив взгляд в пол. Светлана чувствовала, как всё накопленное за последние месяцы наконец вырывается наружу словами, которые она слишком долго держала внутри.
— Знаешь, что обижает меня сильнее всего? — продолжила она уже тише. — Не то, что ты зарабатываешь меньше. Не то, что я трачу на нашу жизнь больше. А то, что ты давно перестал это замечать. Ты ведёшь себя так, будто я не человек, а банкомат.
Она замолчала на несколько секунд. Перед глазами мелькнули десять лет брака: первые встречи, прогулки, смех, нежность, планы на будущее. В какой момент всё это превратилось в требования, счета и раздражение?
— Если тебе действительно так нужна машина, — сказала Светлана, глядя ему прямо в глаза, — я могу подсказать, как заработать на неё самостоятельно. У нас в офисе как раз освободилась вакансия уборщика.
Тишина стала такой плотной, что, казалось, в ней слышно биение сердца. Олег медленно поднял голову, и Светлана впервые увидела в его взгляде то, чего раньше не замечала. Ненависть.
— Ты… предлагаешь мне мыть полы? — произнёс он по слогам, будто каждое слово давалось ему с трудом.
— Я предлагаю тебе самому заработать на то, что ты хочешь, — ответила Света, хотя в глубине души уже понимала, что сказала слишком резко. Но остановиться не смогла. — Ты же говорил о равном положении? Значит, нужно работать ради него.
— Замечательно, — Олег поднялся, двигаясь резко и нервно. — Просто прекрасно. Теперь я понял, как ты на самом деле ко мне относишься. Я для тебя настолько ничтожен, что ты готова поставить меня мыть полы в своём офисе?
— Я предложила подработку…
— Ты предложила унижение! — он схватил куртку со спинки кресла. — Знаешь что? Мне от тебя ничего не нужно. Вообще ничего! Ни машины, ни подарков, ни твоего великодушия с барского плеча!
Дверь хлопнула так сильно, что в окнах дрогнули стёкла. Светлана осталась стоять посреди гостиной, чувствуя одновременно свою правоту и полное опустошение. Она наконец сказала всё, что давно копилось, но почему-то это совсем не было похоже на победу.
В ту ночь Олег не вернулся. И на следующую тоже. Светлана звонила ему, но он сбрасывал вызовы. Она написала сообщение — он прочитал, но не ответил. Её бросало из стороны в сторону: то хотелось извиниться за резкие слова, то она снова убеждала себя, что по сути была права.
Через неделю Олег пришёл в квартиру, когда Светланы не было дома. Он забрал свои вещи и оставил на кухонном столе конверт. Внутри лежали документы на развод и иск о разделе совместно нажитого имущества.
Светлана села за стол, держа бумаги в руках, и впервые за эти дни расплакалась. Но плакала она не из-за расставания. Ей стало больно от понимания, во что превратился их брак. Все эти годы она думала, что строит семью, а оказалось — просто финансировала чужой комфорт. И как только финансирование прекратилось, исчезла и любовь.
Но слёзы быстро закончились. Светлана не для того годами пробивалась вверх, становилась руководителем отдела маркетинга в крупной компании и училась держать удар, чтобы теперь сложить руки. Она набрала номер юриста, с которым сотрудничала много лет.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она. — Только теперь по личному вопросу.
Следующие месяцы стали странным сочетанием обычной жизни и судебной рутины. Светлана продолжала работать, вести переговоры, подписывать контракты, а в перерывах между совещаниями изучала документы, подготовленные адвокатом.
Олег тоже нанял юриста — судя по всему, даже взял кредит, чтобы оплатить его услуги. Его представитель пытался доказать, что муж все годы был для Светланы моральной опорой, поддерживал её карьерный рост и потому имеет право на половину имущества. Кроме того, Олег требовал компенсацию за моральный вред, утверждая, что жена унизила его достоинство.
— Он правда думает, что это может сработать? — недоумевала Светлана, просматривая очередные бумаги.
— Его адвокат пытается давить на эмоции, — спокойно объяснил её юрист. — Но у нас есть факты. Выписки, чеки, подтверждения платежей. Квартира в основном оформлена на тебя, ипотеку платила ты. Машина, которой он пользовался, тоже оплачена тобой — документы есть. У тебя стабильный высокий доход и чистая кредитная история. А его попытка забрать половину при минимальном финансовом участии выглядит откровенно корыстной.