Совсем как саму Таню сегодня в кабинете Елены Сергеевны.
— Девушка! — громко обратилась Таня к кассирше, едва дверь за старушкой захлопнулась.
Та мгновенно изменилась в лице. Наконец-то появилась нормальная покупательница!
— Мне две большие пиццы, — решительно произнесла Таня. — Одну «Четыре сыра», вторую с колбасой.
— Значит, большая сырная и большая с колбасой? — уточнила кассирша. — Итого тысяча сто двадцать рублей.
Таня приложила банковскую карту, дождалась заказа, подхватила обе коробки и быстро выбежала наружу.
Старушка обнаружилась неподалёку, возле остановки.
Она прижалась спиной к стене и пыталась согреть замёрзшие ладони собственным дыханием.
— Возьмите, пожалуйста, — сказала Таня, протягивая ей коробку. — Здесь пицца с колбасой. Она ещё совсем горячая.
Старуха недоверчиво посмотрела на угощение.
Потом перевела взгляд на девушку.
Снова посмотрела на коробку.
Её глаза постепенно наполнились слезами. Только теперь это были не жалобные слёзы попрошайки, а тихие, искренние слёзы пожилого человека, давно отвыкшего от человеческой доброты.
— Господи… Девонька, да ты что же это… — голос у старушки совсем охрип. — Спасибо тебе, родная…
— Берите, — мягко повторила Таня. — Кушайте, пока не остыла.
Старушка протянула руки и приняла коробку с такой осторожностью, словно ей вручали бесценную хрупкую вещь.
Затем прижала пиццу к груди так бережно, будто держала маленького ребёнка.
— Благодарю тебя, доченька, — еле слышно прошептала она. — Спасибо тебе огромное. Пусть Господь здоровья тебе пошлёт. Пусть он тебя…
Таня поспешно отвернулась и зашагала прочь.
В горле снова образовался болезненный комок, а глаза подозрительно защипало.
Вернувшись домой, девушка съела только половину своей пиццы «Четыре сыра».
Остаток вечера она просидела на кухне, неподвижно глядя в темноту за окном.
Но теперь её мысли постепенно начали приобретать какое-то направление.
Нет, чёткого плана действий у неё ещё не было.
Появилось лишь смутное, но настойчивое ощущение, что уходить из компании молча и покорно она не хочет.
Она не желала дарить Елене Сергеевне очередную победу.
Не хотела, чтобы эта женщина и дальше безнаказанно издевалась над сотрудниками, распоряжалась чужими судьбами и избавлялась от всех, кто казался ей опасным.
В конце концов, если её уже вынудили написать заявление, чего ещё бояться?
Терять теперь практически нечего.
На следующее утро Таня покинула квартиру значительно раньше обычного.
За ночь окончательное решение так и не появилось, однако внутри возникла неожиданная твёрдость.
Она больше не собиралась безропотно мириться с происходящим.
Пусть Елена Сергеевна делает со своими угрозами всё, что ей вздумается. Хватит бояться и постоянно оправдываться.
Что бы ни случилось дальше, Таня намеревалась хотя бы попытаться защитить себя.
Добравшись до остановки, девушка увидела приближающийся автобус.
Обычно она сразу бросилась бы к дверям, боясь потерять драгоценные секунды. Но сегодня вдруг остановилась.
Ей больше не хотелось бежать сломя голову.
Сегодня она практически не боялась опоздания.
И вообще почти ничего не боялась.
Почти.
— Доченька!
Таня обернулась на знакомый голос.
На лавочке сидела вчерашняя бездомная старушка, закутанная в свой грязный платок.
Увидев девушку, она широко и радостно улыбнулась беззубым ртом.
Возле её ног стояла коробка из пиццерии. Совершенно пустая, но аккуратно сложенная.
— Доченька, погоди минутку! — позвала пожилая женщина, поднимаясь и медленно шаркая в сторону Тани. — Я ведь тебя здесь с семи часов дожидаюсь!
— С семи утра? Зачем же? — искренне удивилась девушка. — Вы ведь совсем замёрзли! На улице такой холод!
— Да ничего, милая, я к этому привычная, — отмахнулась старушка. — Ты меня вчера, считай, от беды спасла. Я твою пиццу съела и словно снова человеком себя почувствовала. Три дня горячей еды не видела, совсем обессилела. А после твоего угощения будто изнутри согрелась.
Она замолчала и полезла рукой под куртку.
Долго что-то искала за пазухой, перебирая вещи негнущимися пальцами.
Наконец достала крошечную бусинку.
На вид это была самая обыкновенная синяя стеклянная бусина, местами потёртая от времени. Через отверстие проходила грубая, давно потемневшая нитка.
— Возьми, доченька, — старушка протянула находку Тане. — Она мне после дочки досталась. Доченьки моей… Ну, её уже давно на свете нет. А бусинка вот сохранилась.
Женщина осторожно погладила стекляшку пальцем.
— Я её столько лет берегла. На удачу носила. Только теперь пусть она тебе служит. Ты хорошая девушка, сразу видно. Доброе сердце у тебя, и глаза светлые. Пусть счастье тебя не обходит.
Таня растерянно смотрела на маленький подарок.
Вещица была совсем простой и, наверное, не стоила даже нескольких рублей.
Но девушка прекрасно понимала, какую огромную ценность эта бусина представляла для старушки.
Отказаться означало глубоко ранить женщину, которая хотела отплатить за доброту единственным доступным ей способом.