Он отправлял длинные сообщения о том, что Вероника Матвеевна, возможно, действительно переборщила, но глупо разрушать брак из-за такой мелочи.
Затем стал обвинять Елену в жестокости.
После — в неблагодарности.
Наконец, в ситуацию начали вмешиваться родственники.
Елене звонили едва знакомые люди и с возмущением спрашивали, как она могла выставить из дома пожилую женщину.
Подробно объяснять что-либо Елена никому не собиралась.
Она отвечала одинаково:
— Когда Виктор оплатит сломанную дверь и вернёт деньги за мои вещи, тогда можно будет обсуждать всё остальное.
Именно это бесило мужа сильнее всего.
Он привык, что слова о семье, старших, благодарности и воспитании способны превратить любую конкретную проблему во что-то размытое.
Но Елена снова и снова возвращала разговор к фактам.
Есть сумма.
Есть список имущества.
Есть сломанная дверь.
Есть незаконное проникновение после замены замка.
Через месяц они встретились в кабинете адвоката.
Виктор выглядел заметно хуже.
Похудел.
Почти не брился.
Лицо стало серым и усталым.
Вероника Матвеевна на встречу не пришла.
По слухам, она всё ещё жила вместе с племянником у своей подруги и за этот месяц уже успела поссориться там едва ли не со всеми.
Когда юрист спокойно объяснил, что ситуация для тёти выглядит далеко не безобидно и добровольная компенсация может существенно упростить дело, Виктор впервые по-настоящему растерялся.
— То есть она действительно может моей тёте дело устроить? — спросил он.
— Никто ничего ей «устраивать» не собирается, — спокойно ответил юрист. — Речь идёт о проверке по факту присвоения и уничтожения чужого имущества. Если договориться не удастся, последствия для вашей родственницы действительно могут быть неприятными.
Елена сидела напротив мужа и почти ничего не чувствовала.
Самым неожиданным за прошедшие недели оказалось даже не его поведение.
А то, насколько быстро она эмоционально от него отстранилась.
Когда-то ей хотелось, чтобы Виктор понял.
Чтобы извинился.
Чтобы признал её правоту.
Теперь осталось только желание закончить историю.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил он уже без прежнего гнева.
Теперь он скорее злился на ситуацию, которую больше не мог контролировать.
— Я уже всё объяснила. Возмещение ущерба. И после развода ни ты, ни Вероника Матвеевна не приближаетесь к моей квартире.
— У меня сейчас нет таких денег.
— Это не моя проблема.
— Лена, это же какой-то абсурд. Из-за нескольких кремов…
— Не из-за кремов, Витя. Из-за того, что ты привёл в мой дом женщину, которая унижала меня, распоряжалась моими вещами, а когда я сказала «хватит», ты сломал дверь и ворвался внутрь.
Он сильно сжал челюсти.
— Ты специально всё выставляешь так, будто я преступник.
— Я ничего не выставляю. Я просто перестала придумывать оправдания тому, что произошло.
В итоге Виктору пришлось использовать часть собственных накоплений.
Несколько лет он откладывал эти деньги на машину поновее и всегда подчёркивал, что это его личный резерв.
Теперь именно этот резерв ушёл на компенсацию.
Часть требований Елена согласилась уменьшить при условии, что после полного возмещения и подписания официального соглашения не станет добиваться дальнейшего развития истории с тётей.
Делала она это не из жалости.
Просто Елене не хотелось ещё много месяцев ходить по судам, давать объяснения и постоянно возвращаться к тому, что она уже хотела оставить позади.
Когда Виктор подписывал бумаги, лицо у него было таким, будто он расставался не с деньгами, а с собственной гордостью.
Развод оформили достаточно быстро.
Детей у них не было.
Общего значимого имущества тоже почти не накопилось.
Квартира полностью оставалась Елене.
Виктор поначалу пытался спорить хотя бы из упрямства, но юрист быстро объяснил ему: наследственная собственность супруги не становится совместной только потому, что он жил в ней несколько лет.
Последний раз они встретились непосредственно в суде.
Елена пришла в светлом пальто, волосы аккуратно собрала.
Виктор был в старом сером свитере, который когда-то называл «временной одеждой, пока не куплю нормальный».
За прошедшие месяцы он словно стал меньше.
Исчезла та уверенность, с которой когда-то он входил в квартиру жены и постепенно начинал вести себя как полноправный хозяин.
После заседания Виктор догнал Елену на улице.
— Ну что, довольна теперь? — спросил он.
Она остановилась.
— Нет. Довольна я была бы, если бы всё это вообще никогда не произошло.
— А мне теперь что делать? К тёте в посёлок ехать?
В его голосе прозвучало нечто до боли детское.
На мгновение Елена будто увидела в нём того самого мальчишку, которого много лет назад действительно приютила и вырастила Вероника Матвеевна.
Но жалости это уже не вызвало.
— Это твоя жизнь, Витя. И твой выбор. Ты сделал его тогда, когда решил, что мнение тёти важнее уважения к собственной жене.
— Она меня вырастила.