— Я только с работы, — сухо пояснила Елена.
— Ну, с работы так с работы. Но дома можно и попроще одеваться.
Виктор тут же поспешно рассмеялся.
— Тётя у нас всегда говорит прямо. Проходи уже, устраивайся.
Отдельной комнаты для гостей, разумеется, не было. Вторая комната служила спальней, поэтому Веронике Матвеевне подготовили раскладной диван в гостиной.
Но уже с первого вечера она начала осваиваться с таким размахом, словно приехала вовсе не на неделю, а собиралась поселиться здесь надолго.
Платок оказался на спинке стула. Таблетки и многочисленные баночки расположились вдоль подоконника. Привезённые из посёлка яблоки, соленья и варенье заняли чуть ли не половину кухонного стола.
Виктор смотрел на всё это почти умилённо.
Елену раздражала даже не сама гостья. Гораздо сильнее выводило из себя то, насколько легко муж превращался рядом с тёткой в послушного мальчика, готового подстроиться под любую её прихоть.
Первые два дня прошли относительно спокойно.
Вероника Матвеевна утром отправлялась по своим делам, а вечером сидела на кухне и рассказывала, что жители больших городов совершенно разучились вести хозяйство.
Елена из вежливости кивала и по возможности старалась проводить дома меньше времени.
Но на третий день начались настоящие изменения.
Сперва тётя достала из ванной шампуни, бальзамы и кремы Елены.
За ужином она поставила перед ней три флакона, словно это были вещественные доказательства.
— Это ещё что за магазин у тебя в ванной? — спросила Вероника Матвеевна. — У нас корова после отёла естественнее выглядит, чем нынешние женщины после всей этой мазни.
Елена перевела взгляд на мужа.
— Скажи своей тёте, чтобы она не трогала мои вещи.
— Да я просто посмотрела, — мгновенно вмешалась Вероника Матвеевна. — Это сколько же денег надо на банки переводить? Хозяйственным мылом умылась — и всё прекрасно.
Виктор попытался перевести ситуацию в шутку.
— Тётя, сейчас люди немного иначе живут.
— Вот поэтому и зря живут. Потом у всех аллергия, кожа испорченная, а мужья на других женщин засматриваются. Потому что вместо нормальной жены дома кукла фарфоровая.
Елена в тот раз промолчала.
Она забрала свои средства, отнесла их обратно в ванную и решила не раздувать конфликт.
Но уже следующим утром стало понятно, что Вероника Матвеевна не собирается останавливаться.
На кухне появились какие-то самодельные тряпочки, сильно пахнущие хозяйственным мылом. Любимая кружка Елены оказалась убрана подальше, потому что гостья решила переставить её к «нормальной посуде». Полотенца висели уже совсем иначе.
А вечером, вернувшись с работы, Елена застала тётю в спальне.
Та стояла перед открытым шкафом и перебирала одежду.
— Что вы здесь делаете? — Елена остановилась в дверном проёме.
Вероника Матвеевна держала лёгкий шёлковый топ и разглядывала его с таким выражением, словно в руках у неё находилась не одежда, а доказательство морального падения.
— Разбираюсь, что у тебя нормальное, а что выбросить пора, — невозмутимо объяснила она. — Шкаф забит, а надеть всё равно нечего. Половина вещей — один стыд.
— Положите на место.
— Чего ты сразу заводишься? Я помочь решила. Разложу всё нормально. Вот это дома приличная женщина не носит. А вот это вообще замужней жене не подходит.
Елена подошла, забрала у неё топ и распахнула шкаф.
— Если вы ещё хотя бы один раз зайдёте сюда без моего разрешения, я соберу ваши вещи и выставлю их в подъезд.
Вероника Матвеевна недовольно поджала губы.
— Надо же. Какая хозяйка нашлась.
Естественно, вечером она всё рассказала Виктору.
Тот вошёл на кухню уже заранее раздражённый.
— Лена, разве нельзя было сказать нормально? Она человек старой школы.
— А я какой школы человек? — спросила Елена. — Почему она копается в моём шкафу?
— Она не копается. Просто хотела тебе помочь.
— А я её об этом просила?
— Неужели всё нужно проговаривать? И так понятно, что с порядком у нас местами проблемы.
Елена коротко рассмеялась.
Смех получился неприятным и совершенно невесёлым.
— В моём шкафу, Витя, порядок определяется исключительно мной. И когда ты говоришь «у нас», ты сейчас имеешь в виду нас с тобой или себя и Веронику Матвеевну?
Он сразу отвернулся.
— Тебе обязательно ко всему придираться.
Именно это в последние месяцы брака раздражало Елену больше всего.
Как только она пыталась указать мужу на конкретную проблему, Виктор начинал вести себя так, словно проблема заключалась не в произошедшем, а в её тоне.
Не в том, что его тётка рылась в чужой одежде.
Не в том, что он боялся сказать ей хоть слово.
А в том, что Елена якобы всё преувеличивает.
На пятый день Елена задержалась на работе.
Сначала была поздняя клиентка на окрашивание, затем возник неприятный спор, после пришлось закрывать кассу и делать отчёт.
Домой она добралась только около девяти вечера.
Она ужасно устала, проголодалась и мечтала только принять душ и провести хотя бы полчаса в абсолютной тишине.