— Лена, ты сегодня сможешь прийти домой чуть раньше? Тётя примерно к пяти будет.
Виктор произнёс это утром, уже стоя в прихожей и застёгивая молнию на куртке. При этом он не отрывался от телефона, быстро пролистывая какие-то сообщения. Елена сидела на кухне с чашкой горячего кофе, ещё толком не проснувшись, и посмотрела на мужа так, словно он напомнил ей не о приезде родственницы, а о неприятном обязательстве, о котором она предпочла бы забыть.
— Я помню, — сказала она. — Ты вчера уже говорил.
— Ну да. Просто Вероника Матвеевна после дороги наверняка устанет. Хотелось бы, чтобы дома всё было… без лишних нервов.
Елена давно знала, что означает его любимое выражение «без лишних нервов». По сути, оно переводилось очень просто: никто не должен возражать его тёте, каким бы абсурдным ни было её поведение.
Они прожили в браке три года. Квартира, где они обосновались после свадьбы, принадлежала Елене — жильё досталось ей в наследство от бабушки. Обычная двухкомнатная квартира, но уютная: хороший ремонт, светлая гостиная, просторная лоджия. Когда они только поженились, Виктор неоднократно говорил, что ему невероятно повезло с женой. Благодарил за то, что не приходится отдавать половину зарплаты за съёмное жильё, уверял, что очень ценит её доверие.
Тогда Елене действительно казалось, что у них всё устроено разумно. У неё была квартира, у Виктора — стабильная должность в сервисной фирме. Вместе они могли спокойно строить будущее.
Со временем выяснилось другое: чувство благодарности у Виктора оказалось недолговечным, зато привычка воспринимать чужое как нечто само собой разумеющееся укреплялась с каждым годом.
Вероника Матвеевна приходилась Виктору старшей сестрой его умершей матери. Когда-то именно она забрала племянника к себе, пока мать тяжело болела, а отец почти не появлялся дома. Виктор часто вспоминал, что тётя фактически его спасла и вырастила.
И каждый раз за этой историей как будто стояло негласное правило: Веронике Матвеевне позволено всё. Ей нельзя перечить. Нельзя ставить её на место. Нельзя напоминать о чужих границах, даже если она сама давно перестала их замечать.
Елена виделась с ней всего три раза.
Впервые — на их свадьбе. Тогда Вероника Матвеевна внимательно осмотрела невесту с головы до пят, а затем заявила, что современные городские девушки «слишком худые и слишком размалёванные».
Второй раз она приехала в город на юбилей приятельницы и переночевала у них. Уже утром Елена обнаружила, что вся посуда в кухонных шкафах переставлена.
— Так удобнее, — пояснила гостья.
А дорогой крем для лица, который Елена обычно держала в ванной, исчез. Через некоторое время выяснилось, что Вероника Матвеевна убрала его под раковину.
— Нечего этой химии на виду стоять, — сказала она тогда.
В третий раз они пересеклись прошлой зимой на поминках дальней родственницы. Практически весь вечер тётя рассуждала о том, что Виктору нужна «настоящая хозяйка, а не барышня, которая только наряжаться умеет».
Уже тогда Елена поняла одну простую вещь: Вероника Матвеевна в чужом доме никогда не чувствовала себя гостем. Она входила туда как проверяющий, имеющий полное право оценивать, переставлять, критиковать и давать указания.
— Она надолго собирается? — спросила Елена, сделав глоток кофе.
— Неделя. Может, дней десять. Ей надо к врачу сходить и документы по пенсии какие-то оформить. Я ведь тебе говорил.
— Ты говорил, что она приедет на несколько дней.
— Ну а если не успеет? Что я должен сделать? Отправить её жить в гостиницу?
— А почему бы и нет? — спокойно поинтересовалась Елена.
Виктор тут же оторвался от телефона.
— Потому что она моя тётя.
— А квартира моя, Витя. И если кто-то собирается жить здесь десять дней, я хотела бы узнать об этом заранее, а не случайно выяснять подробности по частям.
Он тяжело выдохнул.
— Ну вот, начинается. Лена, можешь хоть раз не цепляться к словам? Человек немолодой, дорога тяжёлая, дела в городе. Поживёт немного и уедет.
Елена промолчала.
Ей не хотелось начинать день со ссоры из-за женщины, которая ещё даже не приехала. Тем более день предстоял неприятный: конец месяца, отчётность, несколько конфликтных клиенток в салоне, где Елена работала администратором, и начальница, свято уверенная, что сотрудники обязаны улыбаться независимо от происходящего.
Вероника Матвеевна появилась ровно в пять часов.
С собой у неё был небольшой чемодан, огромная клетчатая сумка и выражение лица человека, который уже заранее готов обнаружить в чужом доме массу недостатков.
На ней был старенький светло-бежевый плащ, туго завязанный платок и изношенные полусапоги.
Елена вернулась с работы всего минут за тридцать до её приезда и даже не успела переодеться. Она встретила гостью в тёмно-синем платье, в котором ходила на работу, и с распущенными волосами.
— Ох, гляжу, принарядилась, — вместо приветствия произнесла Вероника Матвеевна, заходя в квартиру. — Я-то думала, сейчас хозяйку дома увижу, а ты будто вечером куда-то собралась.