В трубке повисла тишина. Потом он тяжело вздохнул.
— Ты не так поняла…
— Я всё поняла правильно. Они хотят забрать наш дом.
— Даша, это просто слова…
— Нет, Максим. Это уже план.
Она сбросила вызов. Руки дрожали.
Через час в дверь позвонили. На пороге стоял Максим. Промокший, с покрасневшими глазами.
— Я не могу без тебя, — тихо сказал он.
— А они?
— Они остались на даче.
Даша молча отступила, пропуская его внутрь.
— Я не знал, что они такое задумали, — он опустился на диван и сжал голову руками. — Мама сказала, что ты всё преувеличила…
— И ты ей поверил.
— Я… я запутался.
Даша села рядом.
— Тогда послушай.
Она достала телефон и включила запись. Голос Людмилы Петровны прозвучал отчётливо:
«Разведётесь — половина дома твоя, а вторую мы через суд заберём…»
Максим резко побледнел.
— Где ты это…
— Я вернулась за документами. И успела записать.
Он поднялся и начал ходить по комнате из угла в угол.
— Господи… Они же… они…
— Теперь понимаешь?
Максим резко повернулся к ней.
— Мы продадим дачу.
— Что?
— Продадим и купим новую. Такую, о которой они не будут знать.
Даша покачала головой.
— Нет. Это наш дом. И мы не собираемся отдавать его им.
— Но что мы можем…
— Бороться. Только вместе.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде впервые появилась твёрдость.
— Хорошо. Вместе.
В этот момент зазвонил телефон Максима. На экране высветилось: «Мама».
Они переглянулись.
— Не отвечай, — сказала Даша.
Он положил телефон на стол и обнял её.
А звонок всё продолжался.
Утро началось с настойчивого стука в дверь. Даша посмотрела на часы — 7:30. Максим после ночной смены ещё спал. Она накинула халат и подошла к двери.
— Кто там?
— Открывай, родная! — послышался хорошо знакомый голос.
Даша глубоко вдохнула и повернула ключ. На пороге стояла Людмила Петровна в новом пальто, с укладкой и свежим маникюром. За её спиной мялся Игорь.
— Ну что, встречаешь как родню? — свекровь, не дожидаясь приглашения, вошла в квартиру и стала осматриваться с показным интересом. — Уютно. Хотя, конечно, мой сын мог бы жить и получше.
Даша перегородила ей проход к спальне.
— Максим спит. Он был на ночной смене.
— Ах, бедняжка! — Людмила Петровна громко фыркнула. — А я, значит, не работала ночами, когда его растила?
Из спальни послышалось движение. Через минуту в дверях появился Максим — сонный, помятый, с уставшим лицом.
— Мама? Что случилось?
— Вот это встреча! — свекровь развела руки. — Сын три дня матери не звонит, на звонки не отвечает! Я уже думала, ты в больницу попал!
Максим потёр глаза.
— Я работал…
— Врёшь! — Людмила Петровна резко приблизилась к нему. — Ты с ней был! Променял родную мать на эту… — она бросила на Дашу ядовитый взгляд.
Даша посмотрела на мужа. Он был растерян, но в глазах уже читалось сопротивление.
— Мама, хватит, — тихо сказал он. — Мы с Дашей всё обсудили. И я знаю о твоих планах насчёт дачи.
Людмила Петровна на секунду застыла, а потом натянуто рассмеялась.
— О каких ещё планах ты говоришь? Что за фантазии?
— Я слышала ваш разговор, — ровно сказала Даша. — И записала его.
Свекровь резко обернулась к ней.
— Ты что, подслушивала? Какая низость! — она шагнула вперёд, но Максим встал между ними.
— Довольно, мама. Мы не будем продавать дачу. И разводиться тоже не собираемся.
Лицо Людмилы Петровны перекосилось. Она мгновенно сменила тон.
— Сыночек, — её голос стал приторно мягким, — ты же понимаешь, я думала только о тебе. Она тебе не ровня! Посмотри на неё — ни семьи нормальной, ни положения…
— Мама! — Максим впервые за много лет повысил голос. — Это моя жена. И если ты ещё раз…
— Что? Что будет? — свекровь вдруг расплакалась. — Вот как теперь? Родная мать стала для тебя врагом? После всего, что я ради тебя пережила? Я тебя одна тянула, пока твой отец пил!
Игорь, до этого молчавший, вмешался:
— Макс, ну чего ты? Мать переживает. Извинись перед ней, и всё.
Даша наблюдала за происходящим с холодным спокойствием. Она видела, как Максим снова начинает колебаться под их давлением.
— Всё, — резко произнесла она. — Хватит. Людмила Петровна, вы пришли в мой дом и оскорбляете меня. Уходите. Немедленно.
Свекровь перевела взгляд на сына, ожидая, что он вступится. Но Максим молчал.
— Ты слышишь, как она разговаривает с твоей матерью? — всхлипнула она.
— Слышу, — тихо ответил Максим. — И я тоже прошу вас уйти. Обоих.
Лицо Людмилы Петровны налилось багровым цветом.
— Ах вот как! Хорошо! Но запомни, Максим, — она ткнула в него трясущимся пальцем, — пока я жива, ты за это ещё ответишь! И за дачу тоже!
Она резко развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью. Игорь бросил на них злой взгляд и последовал за матерью.
В квартире стало тихо. Максим опустился на диван, руки у него дрожали. Даша села рядом.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он посмотрел на неё влажными глазами.
— Прости меня… за все эти годы…