— В спальне, верхний ящик.
— А можешь принести? У меня лак только высох… — она показала свежий маникюр.
Даша медленно поднялась.
— Катя, ты в курсе, что в этом доме ноги не отменили?
Та на мгновение застыла, потом натянуто рассмеялась.
— Ой, ну ты смешная! Ладно, сама схожу.
Она скрылась в доме, нарочито громко цокая каблуками.
Максим потянулся за сигаретой.
— Чёрт… Может, и правда сказать им, чтобы…
— Чтобы что? — раздался голос Людмилы Петровны. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Чтобы мы уехали? Вот так ты встречаешь родную мать? Я тебя тридцать лет растила, а ты…
— Мам, просто… — Максим растерялся и замолчал.
— Никаких «просто»! — свекровь резко перевела взгляд на Дашу. — Это всё она тебя против семьи настраивает!
Даша встала.
— Людмила Петровна, вы приехали без предупреждения. Вы заняли нашу спальню. Вы…
— Ой, началось! — та раздражённо махнула рукой. — Какая же ты неблагодарная! Мы одна семья!
— Семья так себя не ведёт.
Наступила тишина.
Лицо Людмилы Петровны вдруг изменилось.
— Хорошо, — она шагнула назад. — Раз ты так решила, мы уедем. И Максим поедет с нами.
Она резко развернулась и скрылась в доме.
Максим вскочил.
— Даша…
— Иди, — она даже не посмотрела на него. — Разбирайся со своими родными.
Он помедлил всего секунду, а потом пошёл за матерью.
Даша осталась на крыльце одна.
Внутри всё болезненно сжалось.
Но она уже понимала — это только начало.
Даша стояла на пороге гостиной и не могла поверить в увиденное. На полу, среди острых фарфоровых осколков, лежала её любимая ваза — последний подарок от мамы перед смертью. А рядом, наклонившись, стояла Катя с совершенно беззаботной улыбкой.
— Ну чего ты уставилась, будто я преступление совершила? — Катя пожала плечами. — Она сама свалилась, когда я шторы раздвигала.
Даша медленно подошла ближе. Каждый осколок будто впивался ей в сердце. Она наклонилась и подняла кусочек с уцелевшим цветочным узором.
— Ты понимаешь, сколько ей было лет? — тихо спросила Даша. — Больше века. Её ещё прабабушка берегла…
— Ой, да перестань! — фыркнула Катя. — Ну какая разница? Обычная безделушка. Максим говорил, у тебя полно всякого старья от твоей покойной мамаши.
Даша резко выпрямилась. В висках застучала кровь.
— Вон. — Она указала на дверь дрожащей рукой. — Немедленно вон из моего дома.
Катя закатила глаза.
— Да угомонись ты! Это не только твой дом, это семейная дача! Людмила Петровна сказала…
— Я сказала — ВОН! — крикнула Даша так громко, что Катя невольно отступила.
На шум сбежались остальные. Людмила Петровна сразу встала между ними.
— Что тут происходит?
— Она! — Катя ткнула пальцем в Дашу. — Начала орать на меня из-за какой-то древней развалюхи!
Даша молча протянула свекрови осколок с узором. Та посмотрела на него и тут же равнодушно отмахнулась.
— И что такого? Ну разбила, с кем не бывает. Ты что, икону потеряла?
Максим стоял у двери, нервно переминаясь. Даша посмотрела на него, ожидая поддержки, но он опустил взгляд.
— Максим… — начала она.
— Даша, ну правда, — перебил он её, — может, не надо так из-за вазы…
В этот момент она всё поняла. Очень отчётливо.
— Хорошо, — спокойно сказала Даша. — Тогда я уезжаю. Пока они находятся здесь, меня в этом доме не будет.
Людмила Петровна презрительно фыркнула.
— Иди-иди. Без тебя нам только спокойнее.
Даша развернулась и пошла в спальню. За её спиной раздался голос Кати:
— Она что, серьёзно? Какая истеричка!
Даша закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Глаза защипало от слёз, но она не позволила им упасть. Достала телефон, вызвала такси и начала собирать вещи.
Через полчаса она вышла в коридор с чемоданом. Максим сидел на кухне, сжав голову руками.
— Я вернусь, когда их здесь уже не будет, — произнесла Даша.
Он молча кивнул, даже не подняв глаз.
Когда такси выехало со двора, Даша в последний раз посмотрела на дом. В окне гостиной виднелась фигура Людмилы Петровны. Та провожала её взглядом с довольной улыбкой.
Но самое страшное ждало Дашу спустя час. Вернувшись за забытыми документами, она остановилась у приоткрытой двери спальни и услышала голос свекрови:
— Пусть уходит. Разведутся — половина дома будет твоя, а вторую половину мы через суд заберём. Я уже узнавала…
Даша застыла. Потом тихо отступила назад и вышла из дома. Теперь сомнений не осталось — это была война.
Даша сидела в пустой квартире подруги Лены и молча смотрела в окно. Дождь бил по стеклу, словно отсчитывал минуты их ссоры. Прошло уже три дня. Максим так и не позвонил.
На столе лежал телефон. Последнее сообщение пришло от Людмилы Петровны:
«Ты ломаешь семью. Подумай, что ты устроила.»
Даша взяла телефон и набрала номер мужа. Гудки тянулись долго. Наконец он ответил.
— Даша… — голос у него был усталый.
— Ты видел сообщение своей матери?
— Видел… Она просто волнуется.
— Волнуется? — Даша прикусила губу. — Максим, я слышала, что она говорила. Про раздел дачи.