Тем же вечером на пороге квартиры появилась Вероника.
Она пришла забрать клетчатый плед. Стояла в пальто, неловко переминалась с ноги на ногу и старательно избегала смотреть Ольге в глаза.
— Добрый вечер. Я буквально на минутку.
— Заметила, что вы вообще умеете действовать довольно оперативно, — спокойно ответила Ольга, протягивая ей аккуратный свёрток. — Ваши тапочки тоже здесь, сверху. А зубную щётку пришлось выбросить. Извините, вопросы гигиены.
— Лариса Петровна объяснила мне, что вы с Артёмом… что между вами давно ничего нет. И что вы домой больше не приедете.
— Вот как интересно. Оказывается, меня уже успели похоронить, а я даже траурных букетов не дождалась.
— Я действительно не знала, — Вероника густо покраснела. — Поверьте, не знала всей ситуации.
— Допустим, верю. Только вы ведь прекрасно понимали, что живёте в доме другой женщины. И что блины печёте её дочери. Это не бескорыстная помощь, Вероника. Вы просто решили примерить на себя чужую жизнь. Но, как выяснилось, она оказалась вам не по размеру.
Спустя два дня Ольга официально подала заявление о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества.
Когда Артём узнал об этом, вечером разразился настоящий скандал.
— Ты вообще соображаешь, что творишь?! Подала на развод?! Из-за какого-то несчастного пледа?!
— Не из-за пледа, Артём. Из-за тебя. Плед тут совершенно невиновен. Он шерстяной, тихий и никому ничего не обещал.
— Я сюда столько денег вложил! — заорал муж. — Кто ремонт оплачивал?! Кто ванную переделывал, кухню обновлял, полы менял?! Всё за мой счёт!
— Ремонт мы закончили два года назад. И, насколько я помню, половину расходов оплачивала именно я. Лучше бы ты квитанции и чеки берег так же старательно, как чужой халат в нашем шкафу.
— Тогда я потребую вернуть вложенные средства! Мне по закону компенсация положена!
— Требуй, пожалуйста. Только разговаривать придётся не со мной, а с документами. А документы, Артём, вещь чрезвычайно прозаичная. На твои эмоции и обиды им совершенно наплевать.
— Совместный бизнес записан на моё имя! — Артём метался по коридору, постепенно срывая голос. — Без меня останешься нищей! Будешь каждую копейку пересчитывать и жалеть, что разрушила такую жизнь!
— Знаешь, действительно плохо я чувствовала себя в этой квартире только последний месяц. Причём это был абсолютный рекорд за все годы нашего брака.
— Ты сама уничтожаешь семью!
— Семьи рушатся вовсе не от судебных заявлений. Их уничтожают люди, которые заводят в супружеской ванной ещё одну зубную щётку, а потом объясняют происходящее заботой о ребёнке.
— Да ты ещё прибежишь ко мне! На коленях будешь умолять!
— Сомневаюсь. Ползать я разучилась ещё в раннем детстве. Примерно в год научилась уверенно ходить и с тех пор предпочитаю именно такой способ передвижения.
Через два дня к Ольге явилась Лариса Петровна.
Свекровь решительно уселась на диван и заговорила настолько громко, словно обращалась к многолюдному собранию.
— Оля, опомнись, пока не поздно! Ты ведь собственного ребёнка отца лишаешь!
— Никого я у Миланы не отнимаю. Её отец никуда не исчезает. Может видеться с дочерью в установленное время, например два выходных в месяц. Никто ему не запрещает.
— Да все мужчины одинаковые! Нужно было немного потерпеть, промолчать, переждать! Потом всё само собой успокоилось бы!
— Несомненно, успокоилось бы. Прямо на моём диване, накрывшись уютным клетчатым пледом.
— Бессердечная ты женщина! Совершенно не дорожишь семьёй! Я Артёма вырастила, воспитала, всю жизнь на ноги его ставила!
— На ноги вы его действительно поставили. Только потом почему-то направили прямиком к чужим тапочкам.
— Да как у тебя язык поворачивается так разговаривать со мной?! — Лариса Петровна резко поднялась с дивана. — Я ведь вам исключительно добра желала!
— Нет, Лариса Петровна. Вы желали, чтобы всем было удобно. Чтобы я молчала и терпела, ваш сын поступал как ему заблагорассудится, а Милана постепенно привыкала к новой тёте, которая готовит блинчики. Только удобство и добро — совершенно разные понятия. У настоящего добра всегда есть совесть.
Свекровь вылетела из квартиры и с такой силой захлопнула входную дверь, что лежавшие на полке ключи громко зазвенели.
Судебное разбирательство закончилось значительно быстрее, чем рассчитывал Артём.
Его уверенные заявления о потраченных на ремонт средствах так и остались словами. Ни подтверждающих договоров, ни платёжных документов, ни расписок он предоставить не смог. Артём лишь продолжал настойчиво повторять, что имеет право на компенсацию.
Однако квартира принадлежала Ольге лично. Много лет назад она получила её в наследство от бабушки, поэтому разделу между супругами это имущество не подлежало.
Требования Артёма о возмещении затрат суд не удовлетворил. Кроме того, были назначены алиментные выплаты на содержание Миланы.
После заседания Артём настиг бывшую супругу в коридоре суда и раздражённо схватил её за рукав.
— Думаешь, всё закончилось? Я ещё раз подам заявление!