— Природа, Лариса Петровна, — это когда осенью листья опадают. А если женатый мужчина устраивает в квартире место для чужих тапочек, это уже называется совсем иначе. Обыкновенная наглость, причём с доставкой на дом.
Свекровь обиженно сжала губы и удалилась в комнату, сославшись на необходимость разобрать бельё.
Ольга больше не стала продолжать разговор. Она достала вещи из сумки, повесила на крючок приготовленную дочери шапочку и устроилась ждать Милану.
Около шести вечера входная дверь распахнулась. Девочка буквально ворвалась в прихожую, бросила школьный рюкзак и с такой силой обняла мать за шею, что та невольно охнула.
— Мамочка! Ты уже дома! Правда, дома! А знаешь, мы с тётей Вероникой пекли блины! Настоящие, с маленькими дырочками!
— Блины с дырочками — это уже серьёзное кулинарное мастерство, — улыбнулась Ольга, нежно поглаживая дочь по голове. — Рассказывай, чем ещё занимались?
— Она помогла мне нарисовать огромного кита! И мы учили таблицу умножения на семь. Представляешь, семь умножить на восемь — пятьдесят шесть! А папа говорит, что тётя Вероника очень хорошая и добрая.
— Папа у нас, оказывается, большой знаток добрых тётенек, — едва слышно произнесла Ольга и поцеловала Милану в волосы. — Умница моя. Я тебе мармеладных мишек привезла. Они в сумке, только сначала вымой руки.
Милана радостно убежала в ванную.
А Ольга, немного постояв на месте, отправилась осматривать спальню.
На диване лежал незнакомый клетчатый плед. Он был сложен в четыре раза с такой педантичной аккуратностью, которая никогда не отличала их семью. На журнальном столике обнаружился журнал, раскрытый на статье об украшениях из засушенных апельсинов и палочек корицы.
Последняя находка ожидала её в шкафу.
Среди собственных вещей Ольга увидела женский домашний халат, который определённо никогда не покупала.
Артём появился дома лишь около половины одиннадцатого ночи.
Заметив супругу в прихожей, он остановился, медленно снял куртку и посмотрел на неё с таким выражением, словно обнаружил посреди коридора громоздкую мебель, мешающую пройти.
— А ты почему уже вернулась?
— Вообще-то люди обычно начинают встречу со слова «привет». Хотя, возможно, в нашей семье теперь действуют новые правила — упрощённая версия супружества.
— Оля, только не начинай. После больницы у тебя явно нервы не в порядке.
— С нервами всё замечательно. Настолько, что могу спокойно перечислить обнаруженные интересности. Розовые тапочки тридцать шестого размера. Такая же зубная щётка. Чужой клетчатый плед. Женский халат. Контейнеры с обедами, подписанные незнакомым почерком. Мне продолжить список или ты сам всё объяснишь?
Артём раздражённо бросил ключи на полку.
— Значит, ради этого ты и приехала? Чтобы допрос устраивать?! Тебя пять недель дома не было! Кто, по-твоему, кормил ребёнка? Кто проверял домашние задания?
— Насколько я понимаю, этим должен был заниматься Миланин отец. Но он, видимо, был слишком занят. У него же работа горела. Правда, судя по обстановке спальни, пожар случился совсем в другом месте.
— Вероника просто помогала нам! Причём совершенно бескорыстно!
— Артём, бескорыстная помощь — это когда соседке сумки до квартиры доносят. А не когда устраиваются в чужой спальне со своим халатом и литературой про корицу.
— Всё! Хватит! Не собираюсь выслушивать твои обвинения! — он резко направился к двери комнаты. — Не успела вернуться, уже скандал закатила! Тебе ещё лечиться надо, а не изображать следователя!
— Я как раз закончила лечение. И знаешь, результат прекрасный: теперь вижу происходящее намного отчётливее.
Артём с грохотом захлопнул дверь.
Ольга ещё немного постояла в тишине, после чего вернулась в спальню, забрала клетчатый плед, аккуратно свернула его и вынесла в прихожую. Там она положила свёрток прямо поверх розовых тапочек.
Получилось весьма символично.
На следующее утро Ольга отправилась к своей подруге Дине.
Едва открыв дверь, та крепко обняла её и долго не выпускала из объятий.
— Господи, Оля, как же ты похудела! — обеспокоенно воскликнула Дина. — И взгляд у тебя какой-то непривычный. Сердитый.
— Не сердитый, а наконец-то трезвый. Дин, только ответь честно: ты обо всём знала?
— Я целый год пыталась тебе объяснить, что Артём от тебя отдалился. Но ты постоянно находила оправдания: то работа, то ипотека, то ремонт, то заботы о Милане. У тебя даже выслушать меня времени не было.
— Это правда, — признала Ольга. — Раньше времени не находилось. Зато теперь его предостаточно. И слух внезапно стал просто великолепным.
— И как теперь поступишь?
— Прощать его не собираюсь. Я не из тех женщин, которые годами терпят унижения и бережно коллекционируют обиды. У меня для хранения предусмотрена только одна папка — с документами.
— А вдруг Артём всё осознает и захочет вернуться?
— Пускай осознаёт сколько угодно. Только делать это будет уже по другому адресу. Понимаешь, Дина, доверие похоже на стеклянный стакан. Разбитый можно попытаться склеить, но наливать в него воду и пить потом уже страшно.