К 55 годам Дэйв Гаан прошел путь от малолетнего преступника до фронтмена группы Depeche Mode, собирающей по 60 000 человек на стадионах. Esquire записал историю музыканта, умиравшего трижды.
Дэйв Гаан сидит в конференц-зале отеля «Найтс-бридж», опершись локтями о стол. Его эластичные запястья прорастают из рукавов косухи и гнутся, как два тонких деревца на ветру. У него серебряные цепи, прическа фарцовщика, взгляд, истощенный всяческой химией, которую он годами употреблял, и резкая раздражительная улыбка. Под майкой — гигантская татуировка с крыльями ангела, ему набивали ее десять часов. Его пирсинг почти не заметен. Однажды он проколол себе промежность, а после заявил: в его «аппарате» так много дырок, что мочится он как садовая лейка. Гаан трижды чуть не умер. В первый раз сердечный приступ настиг его прямо на сцене в 1993 году. Его вынесли на носилках, и группа выходила на бис без лидера.
За два дня до нашей встречи Гаан, загорелый, будто только что из солярия, в кожаном жилете поверх оголенного торса, дает концерт в Глазго. По привычке он оглядывает первый ряд в поисках преданного фаната — одного из тех, с кем он сталкивается раз пятьдесят за год во время своих европейских турне.
— Мое зрение! — причитает Гаан. — Мне прописали солнечные очки. Я могу смотреть на звезды в ночи — и все. Мой дом далеко отсюда, на Лонг-Айленде, и когда летом лежишь на лужайке, звезды такие — бам! — его пальцы имитируют вспышку.
Он думает и говорит, ускоряя темп, как все бывшие наркоманы, эссекский акцент разбавлен американским. Его коллеги по группе Мартин Гор и Эндрю Флетчер дают интервью в другом отеле. Потому что Depeche Mode с Дэйвом Гааном не ладят. Гор и Гаан живут в разных концах Америки. Они встречаются, только когда в этом есть необходимость: сближаются, чтобы объездить с грандиозными шоу весь мир, выступая перед стадионами, где собираются по шестьдесят тысяч человек за раз.
Фанаты Depeche Mode не такие, как у Coldplay. Им удалось стать отдельной расой, диаспорой: готическая масса, следящая за своими кумирами с благодарностью и благоговейным страхом. Создается впечатление, что людей, которые хотят увидеть группу живьем, стало больше, чем когда-либо. И никто не понимает почему.
Успешная группа — пожизненный приговор. Человек в свои 18 или 25 лет отличается от сорока- или семидесятилетнего, но рок-звезды проводят жизнь вместе с фанатами, в известной степени подписываясь под обязательством не меняться. Я спрашиваю Гаана, 55-летнего, трижды женатого и умиравшего трижды, не считает ли он проблемой группы то, что все ее участники ходили в разные школы?
— Несомненно! — отвечает Дэйв. — У Флетчера с Гором какой-то свой пакт, в который я постоянно пытался вклиниться. — Он машет воображаемым коллегам. — Эй, я тоже тут, с вами! Но сейчас я перестал заморачиваться: прошло много времени, и я понял, где мое место.
Гор, автор большинства песен, и Флетчер, клавишник, учились вместе в Базилдоне. Гаан ходил в другую школу и время от времени посещал исправительный центр в Ромфорде — за мелкое воровство и угон автомобиля. Со временем он получил диплом технического колледжа Саутенда по специальности «декоратор витрин». Гор с Флетчером заметили его, когда он исполнял Heroes Дэвида Боуи на джем-сейшене, и Гаан присоединился к группе.
— Потому что ничего, б***, другого в моей жизни вообще не происходило!
В 1992-м Гаан отправился в Испанию, где они с Гором и Флетчером собирались записывать альбом. За два года до этого он переехал в Лос-Анджелес, оставив жену и ребенка в Англии, отрастил бороду и сделал пирсинг по всему телу. Гаан постоянно говорил об американской музыке, о Jane’s Addiction и Alice in Chains. Он весил 57 килограммов и подсел на наркотики.
Гаан хорошо помнит это время:
— Пусть я сгорал, но я чувствовал реальную силу! Я был преисполнен уверенности. Наш менеджер посмотрел на меня и сказал: «Отлично! Это то, что нам нужно!» Когда я вспоминаю те дни, думаю, что, наверное, я слегка шокировал остальных. Я постоянно выпендривался.
В Америке Дэйв уже не вспоминал о родном Базилдоне. Depeche Mode перестали быть мальчишками из провинции: в 1988 году они сыграли перед 60-тысячной толпой на стадионе в Лос-Анджелесе. У них были армии фанатов-готов и клаберов из Детройта.
Обновленный и тощий Гаан разрушил уютный мирок испанской виллы, куда группа приехала для работы над альбомом Songs of Faith and Devotion. Он заточил себя в комнате. Фотограф Антон Корбейн, которого группа пригласила для съемок нового имиджа, периодически заходил к Дэйву проверить, в порядке ли он. Когда Гаан не употреблял наркотики, он создавал что-то помимо музыки.
— Я начал рисовать маслом, — вспоминает Дэйв. — В основном портреты или что-то типа того. Как-то Антон зашел ко мне в комнату, а я сидел, писал портрет своего кота. Кот летал в космосе. И Антон сказал, что фотографирует только потому, что не умеет рисовать. Ему нравились мои картины. Он все время повторял: «Ты сидишь тут уже несколько дней. Парни хотят, чтобы ты спустился и хоть немного попел». Думаю, они ненавидели меня тогда, но мне было наплевать.