Привычка со склада: сначала считаю количество, потом задаю вопросы.
На втором этаже горел свет.
Там была маленькая комната, которую я считала своей.
Не спальня — скорее кабинет.
Стол возле окна, настенная полка с папками, шкаф с моими зимними вещами и коробками со старыми документами.
Почти каждый вечер я проводила там час или два — отчёты, сверки, переписка, договоры.
Борис практически туда не заходил.
Шутил, что у меня там филиал бухгалтерии.
Теперь стол был придвинут вплотную к окну.
Полку со стены сняли.
Папки лежали несколькими стопками прямо в коридоре.
А в центре комнаты стоял разложенный старый диван, который Борис спустил с чердака.
Тот самый, который я весной собиралась выбросить.
На подоконнике лежала рулетка.
Сам Борис стоял на стремянке и снимал карниз.
— Что ты делаешь?
— Навожу порядок. Ты всё равно здесь бываешь только ночью.
— Я здесь работаю каждый вечер.
— Поработаешь внизу на кухне. Там места достаточно.
Он слез со стремянки, сложил её и прошёл мимо меня вниз.
Я осталась стоять среди своих папок.
И вот тогда впервые по-настоящему испугалась.
Правда, испугалась совсем не того.
Я решила, что Борис готовит комнату для себя.
Раз уже спит отдельно на диване, значит, захотел сделать здесь отдельное пространство. Наверху. С дверью. Чтобы показать мне: да, он может продолжать жить со мной под одной крышей, но фактически отдельно.
По-детски.
Но понятно.
Мне даже стало его немного жаль.
Пятьдесят два года мужчине, а обижается, будто пятнадцать.
Только девять коробок в эту версию никак не вписывались.
Для вещей Бориса хватило бы максимум трёх.
Спускаясь вниз, я снова посмотрела на сложенный картон и решила, что он просто принёс коробки с запасом.
Ночью долго не могла заснуть.
Слушала, как внизу периодически поскрипывает диван.
Ангелина Сергеевна позвонила мне в четверг около половины двенадцатого.
Я сидела в маленькой конторке на складе и разбирала накладные.
— Аллочка, не отвлекаю? Я буквально на минуту. Хотела насчёт шкафа уточнить.
Говорила она бодро, но слегка виновато, как человек, которому поручили деликатное дело.
— Какого шкафа?
— Ну того, который в маленькой комнате. Боря сказал, ты сама лучше знаешь, куда свои вещи убрать, а он в твоих бумагах ничего не понимает. Попросил, чтобы я с тобой договорилась. Мне ведь много места не нужно. Две полочки и перекладина для одежды. Свой шкаф я перевозить не буду — мы с ребятами договорились, что квартиру сдаю вместе с мебелью.
Я придвинула к себе лежавшую на столе накладную.
Не потому, что она была нужна.
Просто рукам требовалось за что-то держаться.
— С какими ребятами, Ангелина Сергеевна?
— С жильцами. Хорошая пара. Она медсестра, он на заводе работает. В субботу уже заезжают. Я даже задаток взяла. Двадцать восемь тысяч в месяц — кредитный платёж полностью закрывается, и ещё на лекарства немного останется. Боря здорово придумал. Я сама бы не догадалась. Сказал, раз у тебя сейчас тяжело с деньгами, то мне выгоднее временно пожить у вас, чем каждый месяц банку последние копейки отдавать. Завтра вечером он за мной заедет и вещи заберёт.
Она замолчала, ожидая ответа.
Я ничего не сказала.
Тогда её голос стал осторожнее.
— Ты только не сердись, если что. Боря сказал, ты всё равно почти постоянно на работе. А домом занимается он, значит, он там хозяин и ему решать. Я ведь не навсегда переезжаю. Только пока кредит не закроем.
Пока кредит.
Четыре года.
— Я вам перезвоню, — сказала я. — Сегодня.
Она ещё что-то говорила про бархатцы возле крыльца, которые давно пора убрать, но я смотрела в накладную и видела только последнюю строку с итоговой суммой.
Комната предназначалась не Борису.
Карниз он снимал потому, что Ангелина Сергеевна каждый год приезжала со своими цветочными шторами и всегда вешала их сама.
Диван предназначался ей.
Девять коробок — моим папкам, одежде и всему содержимому шкафа.
Как раз примерно девять, если складывать плотно.
А моё рабочее место переносилось на кухню.
«Поработаешь на кухне».
И неожиданно стало понятно ещё кое-что.
Его фраза в понедельник про «катись из дома» была вовсе не вспышкой раздражения.
Это было условие.
Причём запасной вариант уже существовал.
Не соглашаюсь оплачивать кредит — значит, его мать переезжает сюда, а свою квартиру сдаёт и направляет арендную плату банку.
Не устраивает?
Дверь рядом.
Он не собирался физически выставлять меня.
Он планировал оставить мне маленький кусочек пространства в моём собственном доме — кухню — и был уверен, что дальше уже я сама выберу: смириться или уйти.
Восемь лет я слышала его:
«Приезжайте ко мне в субботу».
И улыбалась.
Восемь лет Ангелина Сергеевна приезжала сюда по приглашению сына.
И ни разу мне не пришло в голову спросить себя, почему приглашает именно он.
Я сама когда-то подарила ему слово «хозяин».
Теперь он решил этим подарком распорядиться.