— Ну, это уже твоя забота, раз ты у нас такая сердобольная, — презрительно фыркнула Оксана. — У тебя огромный дом, родители при деньгах, лишняя комната наверняка найдётся. Вот и забери её к себе. Вы ведь и так постоянно вместе время проводите. А если не захочешь, существуют специальные учреждения для пожилых людей. Государство их содержит, персонал присматривает, условия вполне нормальные.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Галина почувствовала, как возмущение подступило к самому горлу и стало трудно дышать. — Эта женщина всю жизнь посвятила своему дому! Вместе с мужем каждый кирпич укладывала, сыновей здесь растила, тебя принимала как родную дочь! А ты теперь ради денег готова выгнать её на улицу или отправить в дом престарелых?
— Не нужно читать мне нравоучения, Галина. Ты мне не мать и не судья, чтобы указывать, как поступать. У меня двое детей, и я обязана прежде всего думать об их благополучии, а не о чьих-то сентиментальных воспоминаниях. Сергея больше нет, и с этим посёлком меня абсолютно ничего не связывает. К тому же покупатель уже нашёлся. Он предлагает очень приличные деньги, потому что участок расположен удачно, а земля там дорогая. На следующей неделе люди приедут осматривать недвижимость. Так что будь добра, убери из дома старый хлам и подготовь Елену Петровну к переезду.
— Нет, Оксана, ты этого не сделаешь, — твёрдо произнесла Галина. — Я не позволю тебе настолько жестоко обойтись с человеком.
— Интересно, каким образом ты собираешься мне помешать? В суд подашь? Ну попробуй! Все документы оформлены безупречно, нотариус проверенный, с юридической стороны придраться совершенно не к чему. Поэтому не действуй мне на нервы. Хочешь изображать правильную и заботливую родственницу — забирай свекровь к себе. А не захочешь, я самостоятельно займусь её устройством в интернат. Мне сейчас деньги нужны, и как можно быстрее.
После этих слов Оксана оборвала разговор, даже не позволив Галине ответить. Короткие телефонные гудки отдавались в голове тяжёлыми ударами. Руки женщины заметно дрожали. Она вернулась к своему рабочему столу, но сосредоточиться на обязанностях уже не могла. Перед глазами постоянно возникал образ Елены Петровны, которая спокойно сидела в любимом кресле и даже не подозревала, какое страшное испытание готовит ей собственная невестка.
Весь оставшийся вечер Галина пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Она совершенно не представляла, как сообщить свекрови такую новость. Ведь подобный удар вполне мог окончательно подорвать и без того слабое здоровье старушки. Однако скрывать правду дальше было бессмысленно. На следующий день, закончив работу, Галина снова отправилась к знакомому кирпичному дому на окраине посёлка.
Елена Петровна расположилась на веранде и подставляла лицо последним тёплым лучам вечернего солнца. Увидев приближающуюся невестку, она попыталась приветливо улыбнуться. Но стоило ей заметить непривычно напряжённое выражение Галининого лица, как улыбка мгновенно исчезла.
— Галочка, милая, что-нибудь случилось? Ты сегодня совсем сама не своя. На тебе лица нет.
Галина опустилась на плетёный стул напротив, осторожно взяла пожилую женщину за руку и несколько мгновений молчала, собираясь с силами. Когда она наконец заговорила, голос её был негромким, но предельно серьёзным.
— Елена Петровна, вчера мне звонила Оксана. Она решила продать ваш дом. Покупатели должны приехать осматривать его уже на следующей неделе.
Лицо старушки мгновенно побелело. Губы задрожали, а растерянный взгляд заметался по знакомым стенам и окнам, будто именно они могли защитить её от страшных слов, только что прозвучавших на веранде.
— Как это продать?.. А что же будет со мной? Куда я теперь денусь? Ведь она говорила, что документы оформляем исключительно ради детей… Обещала, что я смогу спокойно дожить свой век в родном доме. Она ведь сама мне это обещала!
— К сожалению, она вас обманула, — прямо ответила Галина. — Сейчас ей очень нужны деньги, а судьба этого дома, как и ваша собственная, её совершенно не волнует. Она сказала, чтобы я забрала вас к себе. А если не соглашусь, собирается оформить вас в учреждение для пожилых людей.
Елена Петровна медленно закрыла лицо обеими ладонями. Но теперь она уже не рыдала так, как два месяца назад. Из её груди вырывалось лишь тяжёлое, прерывистое дыхание, словно кто-то одним движением лишил её всех оставшихся жизненных сил.
— Вот до чего я дожила, Господи, — прошептала она сквозь пальцы. — Родная невестка, которую я считала собственной дочерью, на старости лет выгоняет меня из моего же дома. За что мне такое наказание? Что я сделала плохого? Лучше бы и меня забрали вместе с моими мальчиками…
— Даже не смейте так говорить! — решительно остановила её Галина. — Сейчас нельзя опускать руки и думать о смерти. Нам нужно спокойно разобраться, что делать дальше.
— Да что тут уже разбирать, Галочка? Ты ведь сама всё объяснила. Документы теперь у неё, дом принадлежит ей. Я собственными руками всё подписала, сама виновата, старая дура. Теперь мне только одна дорога осталась — на кладбище. Там уж точно никому мешать не буду.