— Хватит! — Галина решительно поднялась со стула, прошла в комнату и достала из шкафа большую дорожную сумку. — Начинайте собираться. Берите самое необходимое: документы, таблетки, несколько комплектов одежды и личные вещи. Всё остальное мы сможем забрать позже.
Елена Петровна недоумённо посмотрела на невестку и торопливо вытерла влажные глаза платочком.
— Собираться? Куда это я должна собираться? Куда же мне ехать, деточка?
— Конечно, ко мне! Куда же ещё? В нашем доме места более чем достаточно, а дети будут только счастливы, что бабушка теперь станет жить рядом с ними. Они ведь вас очень любят. А что касается этого дома… Пусть всё останется на совести Оксаны, если у неё вообще ещё сохранилось хоть что-нибудь похожее на совесть. Но унижать вас перед чужими людьми, заставлять сидеть здесь во время осмотров и ждать, когда покупатели выставят за дверь, мы точно не позволим. Вы уйдёте отсюда с достоинством, по собственному решению.
Елена Петровна с трудом поднялась из кресла, придерживаясь ладонью за стену. Она смотрела на Галину с такой безграничной благодарностью и одновременно с таким глубоким стыдом, что женщина больше не смогла сохранять внешнее спокойствие. Она подошла к свекрови и крепко обняла её, прижав к себе маленькое, хрупкое тело.
Собирались они недолго. Решили взять лишь то, что имело особенную ценность для Елены Петровны: фотографии обоих сыновей, несколько старых семейных альбомов, памятные мелочи и самые любимые личные вещи.
Казалось, дом пустел прямо на глазах. Стоило убрать дорогие сердцу фотографии и привычные предметы, как комнаты начали терять прежнее тепло. Просторное семейное гнездо постепенно превращалось в обычные стены из кирпича и бетона, стоимость которых Оксана с такой лёгкостью перевела в денежные суммы.
Когда дорожная сумка была наконец собрана, Галина помогла свекрови надеть удобную обувь и накинуть лёгкую кофту. Затем обе женщины вышли во двор. Галина закрыла входную дверь на ключ и убрала его в карман.
У самой калитки Елена Петровна неожиданно остановилась. Она долго, не отрывая глаз, смотрела на знакомые окна, которые ещё совсем недавно Галина так старательно отмывала до блеска.
— Не оглядывайся, мама, — неожиданно произнесла Галина, впервые за долгие годы назвав свекровь этим простым и таким тёплым словом. — Впереди у нас другая жизнь. Спокойная, добрая, без постоянных тревог. А с домом пусть поступают как считают нужным.
Они неторопливо направились по знакомой дороге, крепко держась друг за друга. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив на вечернем небе широкую багрово-красную полосу.
Конечно, впереди их ожидало немало непростых дней. Предстояло объяснить детям, почему бабушка переехала, отвечать на вопросы соседей, привыкать к совместной жизни и решать множество бытовых проблем. Но в одном Галина нисколько не сомневалась: она поступила так, как подсказывали ей сердце и совесть.
Всё, что разрушили чужая алчность, предательство и равнодушие, они обязательно постараются восстановить собственной добротой, заботой и взаимной поддержкой. Ведь настоящая семья определяется вовсе не фамилиями в документах, не нотариальными печатями и не правом собственности на кирпичные стены. Семья начинается там, где люди способны протянуть друг другу руку помощи и подставить плечо именно тогда, когда кажется, что весь мир вокруг окончательно рушится.