Особенно сильно цену собственной независимости она ощутила в первые два месяца проживания отдельно. Хозяйке квартиры потребовалось внести оплату заранее, а также оставить страховой залог. Вскоре неожиданно сломался электрический чайник, и пришлось покупать другой. Зимой пришёл внушительный счёт за отопление. Прежде подобные расходы распределялись между тремя взрослыми людьми и практически не бросались в глаза. Теперь же каждая потраченная тысяча имела значение.
Однако возвращаться в прежний дом Юлия всё равно не собиралась. По вечерам, когда она задерживалась на работе до девяти, ей приходилось самой разогревать себе ужин, запускать стиральную машину и заниматься бытовыми мелочами. Иногда она спокойно оставляла немытую кружку в раковине до следующего утра. И никто не появлялся в коридоре, требуя объяснить очередное позднее возвращение. Никого не интересовало, какой картой она оплатила доставку продуктов и какую сумму спрятала в конверт. Жизнь от этого не становилась беззаботной. Просто теперь все трудности принадлежали исключительно ей и не превращались в повод для чужих упрёков.
Ирина несколько раз осторожно интересовалась у сестры, не испытывает ли та сожаления из-за развода.
— Мне жаль, что вообще всё так закончилось, — признавалась Юлия. — Но возвращаться в ту квартиру я не намерена.
— Димка ведь раньше совсем неплохим человеком был.
— И правда был неплохим. Но в какой-то момент ему оказалось легче поверить собственной матери, чем мне. А я не хочу всю жизнь ждать, когда он снова посчитает, будто мнение двух человек против одного автоматически является истиной.
Юлия вовсе не ощущала себя победительницей. Собственное жильё у неё так и не появилось, доходы не увеличились чудесным образом за одну ночь, а накопившаяся усталость никуда не исчезла. Она лишь перестала связывать своё будущее с мужчиной, который в самый важный момент предпочёл оказаться не на её стороне.
А вот жизнь Дмитрия после развода сложилась совсем иначе.
Накопленных семисот тысяч рублей оказалось недостаточно для достойного первоначального взноса. Он обратился в два банка, изучил условия, рассчитал предполагаемые ежемесячные платежи и довольно быстро понял: одному, с зарплатой около девяноста тысяч, выплачивать ипотеку за подходящую квартиру будет чрезвычайно трудно. Следовательно, придётся продолжать собирать деньги.
Поэтому Дмитрий остался жить у матери.
Поначалу Раиса Николаевна даже испытывала облегчение. В доме воцарилась привычная тишина, кухня снова находилась полностью в её распоряжении, больше никто не запирался в комнате с ноутбуком и не отказывался сопровождать её за покупками.
Однако совсем скоро обнаружилось, что взрослый сын тоже далеко не идеальный сосед.
После расставания с Юлией Дмитрий начал всё чаще проводить вечера с сослуживцами. Иногда возвращался почти к полуночи. Несколько раз приходил домой заметно выпившим. По выходным мог проспать до полудня, категорически не желал обсуждать замену окон, покупки и прочие домашние заботы. А поиском собственной квартиры практически перестал заниматься.
— Дима, ты что, собираешься постоянно жить со мной? — однажды не выдержала мать.
— Пока меня всё устраивает.
— Тебе уже тридцать четыре года.
— Спасибо, я помню свой возраст.
— Пора как-то устраивать личную жизнь.
— Я уже однажды пытался её устроить.
Поначалу Раиса Николаевна сильно обижалась на подобные ответы. Затем решила самостоятельно подыскать сыну «подходящую женщину». Начала рассказывать о дочери соседки, незамужней сотруднице своей знакомой, какой-то женщине из бухгалтерии, где работала двоюродная сестра.
Но Дмитрия подобные разговоры раздражали всё сильнее.
Особенно напряжённой обстановка стала после того, как Раиса Николаевна неожиданно сама начала вспоминать бывшую невестку.
— А ведь Юля довольно вкусно готовила, — заметила она однажды за ужином. — Да и трудолюбивая была, если разобраться. Может, ты всё-таки слишком быстро позволил ей уйти.
Дмитрий медленно опустил кружку на стол.
— Мам, ты сейчас это всерьёз говоришь?
— А что такого?
— Ты полгода подряд убеждала меня, что она нахлебница. Что прячет деньги. Что живёт на всём готовом и ничего не делает. А теперь вдруг выясняется, что она трудолюбивая?
— Я ведь тебя разводиться с ней не заставляла.
— Конечно, не заставляла. Всего лишь ежедневно объясняла, насколько плохая у меня жена.
— Но взрослый мужчина должен самостоятельно принимать решения.
Эти слова окончательно вывели Дмитрия из равновесия. Он молча вышел из квартиры и вернулся глубокой ночью сильно пьяным. Впоследствии подобное стало происходить всё чаще.
Это не было ежедневным пьянством или продолжительными запоями. Дмитрий по-прежнему работал, поднимался утром по будильнику и исправно выходил на смены. Однако два-три вечера в неделю он почти неизменно покупал алкоголь либо допоздна оставался с коллегами. Сначала объяснял, что ему просто нужно немного расслабиться после трудового дня. Со временем перестал вообще что-либо объяснять.
