— Пять тысяч за какие-то два пакета?!
— Продукты сейчас стоят недёшево.
— А для чего покупать настолько дорогой кофе? Можно было взять самый обычный. Да и мясо на рынке я наверняка нашла бы дешевле.
Тогда Юлия впервые не сдержалась:
— Всё это я купила за собственные деньги. Причём продукты для нас всех. Если вас не устраивает мой выбор, давайте просто каждый будет приобретать еду исключительно для себя.
— Дима, ты только послушай! — немедленно позвала свекровь. — Она уже предлагает каждому отдельно питаться. Вот тебе и семейные отношения!
Дмитрий появился на кухне, окинул взглядом пакеты и ограничился короткой фразой:
— Мам, ну не нужно устраивать ссору из-за пачки кофе.
На этом неприятная сцена закончилась, однако Юлия обратила внимание на одну обидную закономерность: любые её личные расходы свекровь воспринимала как проявление эгоизма, тогда как вложения невестки в общее хозяйство словно вообще не существовали. Купленные продукты отправлялись в холодильник и мгновенно становились общими, будто никто специально за ними не ездил и денег не тратил. Переведённая сумма на коммунальные платежи уже на следующий день воспринималась как нечто абсолютно естественное. Зато покупка новой обуви или поездка на такси могли обсуждаться неделями.
Юлия неоднократно предлагала Дмитрию всё-таки снять отдельное жильё, пусть даже ради этого пришлось бы медленнее собирать деньги на собственную квартиру.
— Так мы потеряем ещё минимум пару лет, — возражал супруг. — Потерпи немного. Ты же знаешь мамин характер.
— Я и так терплю. Только потом не утверждай, что ничего не замечал.
— Да что тут такого страшного? Повозмущается и успокоится.
Но Раиса Николаевна вовсе не собиралась забывать накопившиеся претензии. Она старательно собирала отдельные мелкие обиды, постепенно составляя из них удобную для себя картину: невестка живёт в чужой квартире, пользуется всеми удобствами, зарабатывает исключительно для себя и вдобавок почему-то прячет деньги. В этой версии происходящего совершенно не учитывались ни регулярные денежные переводы, ни продукты, ни совместные планы супругов приобрести жильё. А Дмитрий слишком долго был уверен, что редкого замечания матери «не придирайся» вполне достаточно, чтобы все разногласия со временем исчезли.
Теперь свекровь предпочитала обсуждать всё исключительно с сыном.
— Разве ты не видишь, что она постоянно откладывает деньги только себе? — спрашивала Раиса Николаевна по вечерам.
— Мы оба собираем на квартиру.
— Но с твоими деньгами хотя бы понятно, где они находятся. А она снимает наличные и неизвестно куда их прячет.
— Она ничего не скрывает.
— Ты сам-то этот конверт вообще видел?
Дмитрий не просто видел конверт. Он прекрасно знал, в какой именно коробке Юлия хранила свои сбережения. Однако бесконечные материнские разговоры постепенно начали влиять и на него. Раиса Николаевна не обвиняла невестку открыто ни в обмане, ни в неверности, ни в воровстве. Она действовала гораздо осторожнее, используя якобы заботливые фразы: «Я ведь только за тебя переживаю», «Проверь сам, чтобы потом не жалеть», «Мне совершенно всё равно, но не говори после, что тебя не предупреждали».
Когда Юлия отказалась брать несколько дней отпуска ради подготовки комнаты к установке новых окон, Дмитрий впервые заговорил почти теми же словами, что и его мать:
— Мы ведь живём у неё практически бесплатно. Неужели трудно иногда помочь?

Юлия подняла глаза от экрана ноутбука.
— Бесплатно, говоришь?
— Ну квартира же мамина.
— Мы ежемесячно переводим ей определённую сумму. Я покупаю еду. И вообще мы поселились здесь только потому, что совместно собираем на собственное жильё. Или для тебя наша договорённость уже выглядит иначе?
— Не нужно искажать мои слова. Я говорю об обыкновенной благодарности.
— Благодарность — это когда я помогаю при наличии возможности. Но брать два выходных, потому что твоей маме приспичило именно сейчас двигать шкафы, я не собираюсь.
В тот вечер супруги серьёзно повздорили, однако вскоре помирились. Юлия решила, что муж просто устал от непрекращающегося напряжения между ней и матерью. Она даже постаралась чаще готовить общий ужин по выходным, несколько раз сопровождала Раису Николаевну за покупками, помогла разобрать вещи на антресолях. Но результата это не принесло. Свекровь восприняла уступки вовсе не как добрый жест, а как окончательное доказательство того, что прежде невестка действительно вела себя неподобающим образом.
Вскоре разговоры начали всё чаще касаться накоплений.
— Сколько денег ты отложила за этот месяц? — однажды вечером спросил Дмитрий.
— Где-то семьдесят тысяч.
— Почему ты не можешь назвать точную сумму?
— Потому что часть пока лежит на карте, а остальное уже наличными. Дим, какая вообще разница? Когда будем покупать квартиру, всё пересчитаем.
— Да я просто интересуюсь.
Спустя неделю он захотел узнать, сколько накопилось за предыдущий месяц. Затем поинтересовался стоимостью новых ботинок. После этого начал выяснять, зачем Юлия воспользовалась такси, если вполне могла доехать на метро.
