— Потому что на улице шёл мокрый снег. Как-то не до семейного совета было.
Мать некоторое время молчала, затем кивнула в сторону кошки:
— Если уж остаётся, пусть хотя бы диван не дерёт.
Это ещё нельзя было назвать настоящим согласием, но требовать немедленно выбросить животное Раиса Михайловна уже перестала.
В тот вечер электричество должны были отключить с десяти часов вечера до часу ночи. Раиса Михайловна заранее налила горячую воду в термос, зарядила фонарики и поставила возле кровати пауэрбанк.
— Когда дадут свет, обогреватель сразу не включай, — напомнила Вероника. — Проводка у нас старая.
— Я и без тебя знаю.
— В прошлый раз ты забыла вытащить его из розетки.
— Вероника, не командуй мной.
Примерно в одиннадцать они разошлись по своим комнатам. Без отопления квартира быстро начала остывать. За окнами выл ветер, а во дворе то и дело с грохотом хлопала подъездная дверь.
Ночка долго не могла найти себе места. То сидела около входной двери, то бродила по коридору, то вдруг замирала возле старого шкафа, за которым находилась розетка.
— Иди сюда, — позвала Вероника. — Что ты там всё ходишь?
Кошка не отреагировала.
Вероника уснула, закутавшись в одеяло. Проснулась она от громкого, резкого мяуканья. Ночка стояла прямо у неё на груди и лапами упиралась в плечо.
— Ты чего творишь?
Кошка спрыгнула на пол, подбежала к двери и снова мяукнула. Вероника повернулась на другой бок.
— Ночка, уже третий час ночи. Давай спать.
Но кошка вернулась, впилась когтями в край одеяла и принялась настойчиво тянуть его на себя.
И тут Вероника почувствовала запах горелой пластмассы.
Сон исчез мгновенно.
Она резко села и прислушалась. Из коридора доносилось едва слышное потрескивание. Электричество уже включили, однако лампа, подключённая к удлинителю возле шкафа, странно мигала.
— Мама, просыпайся! — закричала Вероника. — Только ничего не включай!
Она схватила фонарик, выбежала на лестничную площадку и отключила главный автомат в щитке. Когда вернулась в квартиру, из-за шкафа уже поднималась тонкая полоска дыма.
Раиса Михайловна вышла в коридор в халате.
— Что случилось?
— Розетка горит. Отойди, мама.
— Может, воды принести?
— Нет! Там электричество. Ни в коем случае не лей воду!
Вероника позвонила в службу спасения. Пока она называла адрес и объясняла ситуацию, Ночка неподвижно сидела возле двери, не сводя глаз с задымлённого угла.
Сосед из квартиры напротив прибежал с огнетушителем. Вместе они осторожно отодвинули шкаф от стены. Открытого пламени ещё не было, однако удлинитель успел расплавиться, а обои над розеткой уже почернели. Огнетушитель в итоге не понадобился — после отключения электричества тление быстро прекратилось.
Приехавшие спасатели осмотрели стену и проверили, не осталось ли где-нибудь скрытого очага. Один из них указал на обгоревшую колодку.
— Контакты разболтались, начался перегрев. Когда дали электричество, нагрузка резко подскочила. Ещё немного — загорелись бы обои, затем мог вспыхнуть и шкаф.
Раиса Михайловна заметно побледнела.
— Но мы ведь спали.
— Поэтому вам очень повезло, что заметили всё вовремя.
Вероника посмотрела на Ночку.
— Это она нас разбудила.
Спасатель присел и протянул кошке ладонь.
— Так у вас здесь, оказывается, собственная пожарная сигнализация. И даже батарейки менять не надо.
Ночка понюхала его пальцы, но гладить себя не позволила. Вместо этого отошла к Раисе Михайловне и уселась возле её ног.
До утра они больше не ложились. Сидели на кухне при свете аккумуляторной лампы и пили горячий чай.
Раиса Михайловна молчала, крепко обхватив чашку обеими руками. Ночка устроилась на стуле напротив.
— Мам, ты как? — спросила Вероника.
— Нормально.
— Да ты вся дрожишь.
— Я просто подумала… А если бы она тебя не разбудила?
— Не надо об этом думать. Главное, что разбудила.
Раиса Михайловна посмотрела на кошку.
— А я ведь её из дома выгоняла.
Ночка медленно моргнула.
— Она уже забыла.
— Животные такого не забывают.
— Зато они не носят обиды годами, как люди.
Мать опустила взгляд. Несколько минут в кухне слышались лишь вой ветра за окном да мерное тиканье часов.
— Вероника, ты правда считаешь, что я испортила тебе жизнь?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что дочь не сразу смогла ответить.
— Я такого не говорила.
— Но думала.
— Иногда — да.
Раиса Михайловна отодвинула чашку в сторону.
— Я ведь хотела, чтобы у тебя всё было хорошо. Когда отговаривала тебя переходить на другую работу, думала о стабильности. Когда говорила не связываться с тем мужчиной, боялась, что он сделает тебе больно. Когда ты хотела снимать отдельную квартиру, я переживала, что сама здесь не справлюсь.
— Вот этого последнего ты мне никогда не говорила.
— Потому что мне было стыдно. Ты ещё молодая, у тебя должна быть своя жизнь, а я… Я просто привыкла, что ты всегда рядом.
— Мам, попросить меня остаться — это одно. Решать вместо меня, как мне жить, — совсем другое.