Евгений уставился в телефон Полины и не произнёс ни слова.
— Значит, за пять дней на вас ушло двадцать две тысячи двести рублей, — подвела итог она. — И это без коммунальных платежей за текущий месяц, которые тоже оплачиваю я. И без ипотеки. Ежемесячно двадцать три тысячи рублей. Их, между прочим, тоже вношу исключительно я.
Алексей шагнул к столу.
— Полина, что за бухгалтерию ты тут устроила? Мы вообще-то одна семья! У нас всё общее!
— Общее, говоришь? — она подняла глаза на супруга. — Тогда, Лёша, вспомни хотя бы одну покупку за последние пять дней, за которую заплатил лично ты.
Муж собирался что-то сказать, приоткрыл рот, но так и не нашёл подходящих слов.
— Эту квартиру я приобрела за три года до нашего знакомства. Шесть лет собирала первоначальный взнос. Днём сидела на кассе, вечерами убирала чужие офисы. Ипотеку выплачиваю сама. За коммунальные услуги плачу сама. Продукты покупаю сама. А свою зарплату ты целиком оставляешь себе. И так продолжается уже четыре года. Никто из присутствующих здесь за всё это время не вложил в содержание квартиры ни единого рубля.
Зоя Викторовна заметно побледнела.
— Алексей, неужели это правда?
Сын отвёл глаза и промолчал.
— Но и это ещё не конец, — продолжила Полина ровным, почти бесстрастным голосом. — Весной я собиралась впервые в жизни нормально отдохнуть. Полтора года откладывала на поездку на Алтай, к Телецкому озеру. Собрала восемьдесят пять тысяч рублей. Алексей попросил их на ремонт коробки передач. Я отдала все накопления. Он обещал вернуть, но не вернул. Даже обычного спасибо не услышала. Походные ботинки, которые специально купила для того путешествия, до сих пор лежат неношеными в коробке.
Она повернула голову к мужу.
— Ты каждый вечер наблюдал, в каком состоянии я прихожу после работы. Видел, как у меня от усталости трясутся руки. В среду ты слышал, как я рыдала в ванной. Когда попросила помочь вымыть посуду, ты просто посмеялся. И ни разу не попытался облегчить мне жизнь. Ни единственного раза.
Зоя Викторовна резко расправила плечи.
— Ах вот ты как заговорила! — голос свекрови стал пронзительным. — Что это за скаредность такая? Сидит, копейки подсчитывает! Родную мать мужа попрекает съеденным хлебом! Жадная ты женщина, Полина! И сердца у тебя нет! Я сразу тебя раскусила. Мой сын четыре года с тобой мучается, а ты тут…
— Зоя Викторовна, — спокойно остановила её Полина и поднялась со стула. — Вы находитесь в квартире, которая принадлежит мне. Пять дней вы питались продуктами, купленными на мои деньги и приготовленными мной после двенадцатичасовых смен. За всё это время вы ни разу не поблагодарили меня. Зато постоянно критиковали: то котлеты недостаточно сочные, то суп приготовлен не на тех костях. Всё. С меня достаточно. Прошу вас вместе с Евгением собрать свои вещи. Сегодня же.
В кухне повисла оглушительная тишина.
— Это как понимать? — первым опомнился Евгений.
— Очень просто. Собираете вещи и сегодня вечером едете домой.
Свекровь нервно рассмеялась.
— Ты что, выгоняешь нас? На ночь глядя? Родственников собственного мужа?!
— Сейчас только восемь часов вечера, Зоя Викторовна. У Евгения есть автомобиль. До вашего дома ехать всего два часа.
— Лёша! — женщина резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, что твоя жена позволяет себе говорить?! Сделай что-нибудь!
Алексей стоял возле холодильника. Он перевёл взгляд с матери на брата, потом на Полину. Наконец распрямился, и его лицо приобрело холодное, непреклонное выражение. Именно так он обычно выглядел перед очередной трёхдневной игрой в молчанку.
— Тогда слушай внимательно, — заявил он. — Если мама и Женька сейчас уедут, я отправлюсь вместе с ними. Ясно тебе? Останешься тут совсем одна. Тогда и посмотрим, как ты без меня справишься.
Он замолчал и выжидающе уставился на жену. Муж нисколько не сомневался, что угроза сработает. Сейчас Полина перепугается, начнёт умолять его остаться, скажет что-нибудь вроде: «Лёша, не нужно так», а затем бросится поднимать фартук и заканчивать ужин.
Однако произошло совсем другое.
Полина без единого слова вышла в коридор, прошла в спальню и распахнула шкаф. С нижней полки достала большую дорожную сумку мужа. Ту самую, с которой он четыре года назад переехал к ней жить. Вернулась на кухню и протянула сумку Алексею.
— Возьми, Лёша.
Муж растерянно посмотрел сначала на сумку, потом на жену. Руки даже не протянул.
— Ты… сейчас не шутишь?
— Это было твоё решение. Сказал, что уедешь вместе с ними, значит, уезжай. Сумка вот.
Евгений раньше остальных осознал, что дальнейшие пререкания бессмысленны. Не говоря ни слова, он отправился в гостиную и принялся сворачивать свой спальный мешок. Зоя Викторовна ещё около минуты топталась на кухонном пороге, возмущённо хватая ртом воздух. Затем резко развернулась и пошла собирать вещи, громко причитая о «неблагодарной невестке» и «полном отсутствии совести».
Алексей некоторое время держал дорожную сумку. Потом опустил её на пол. Снова поднял.