— Хорошо, Дима. Я переведу, — ровно ответил он. — Спасибо за гостеприимство.
Обратно они ехали почти в полной тишине. Был слышен только шум шин по влажному асфальту. Сергей крепко держал руль. В какой-то момент он не выдержал и рассказал Ирине все.
Ирина с ужасом посмотрела на мужа. В ее больших глазах сразу блеснули слезы — слезы обиды, унижения и горькой несправедливости.
— Сережа… Как он вообще мог такое сказать? Я почти ничего не ела! Я взяла кусочек сыра и два канапе с рыбой! У меня там кусок в горло не лез под взглядами этих людей! Это же просто хамство…
— Я знаю, родная. Знаю, — глухо сказал Сергей. — Дело не в тебе. Просто деньги окончательно вытеснили из моего брата все человеческое…
Вернувшись в свою маленькую, тесную, но такую родную квартиру, Сергей молча достал телефон, открыл банковское приложение и перевел Дмитрию десять тысяч рублей. В комментарии к переводу написал: «За ужин. Ни в чем себе не отказывай».
На карте осталось совсем немного. До зарплаты была почти неделя. Но внутри у Сергея стало удивительно спокойно и чисто — теперь он точно ничего не был должен этому человеку.
Через три дня, в ночь со среды, Сергей дежурил в отделении экстренной хирургии. Смена неожиданно оказалась тихой. Он сидел в ординаторской и заполнял медицинские карты, когда его телефон внезапно разорвался истеричным звонком. Звонила Евгения Петровна.
— Сереженька!!! — мать рыдала в трубку так громко, что у него заложило ухо. — Сережа, помоги! Димочка умирает! У него живот… Он кричит! Мы вызвали скорую…
Сергей мгновенно выпрямился. Усталость исчезла за секунду. В голове включился холодный профессиональный режим.
— Мама, успокойся. Говори четко. Что произошло? Какие симптомы?
— Он еще после юбилея жаловался, что живот болит. Пил обезболивающие, думал, что просто переел. К врачам не пошел, у него же сделки, встречи! А час назад потерял сознание, температура почти сорок, живот твердый, как доска!
«Перитонит», — сразу понял Сергей. Причем запущенный. Тут счет мог идти уже не на часы, а на минуты.
— Скажи бригаде, пусть везут его ко мне. В Первую Городскую. Срочно! Я встречу.
Через двадцать минут каталку с Дмитрием уже вкатили в приемное отделение. Брат был зеленоватого оттенка, весь покрытый липким потом, без сознания. От прежнего самоуверенного миллионера не осталось и следа. На каталке лежал просто измученный болью человек, чья жизнь теперь зависела не от денег, договоров и банковских счетов, а от рук врача в белом халате.
— В операционную. Немедленно, — коротко приказал Сергей.
Коллеги знали, что перед ними брат Сергея Владимировича. Заведующий предложил заменить его: «Сереж, это родной человек, рука может дрогнуть». Но Сергей отказался. Он понимал, что сейчас сам сделает все лучше любого.
Операция продолжалась почти три часа. Сергей чистил брюшную полость, промывал, удалял пораженные ткани. Он вытаскивал брата с края, сантиметр за сантиметром, миллиметр за миллиметром. Под ярким светом операционных ламп не существовало богатых и бедных, счетов за закуски, коттеджей и дорогих машин. Была только жизнь — тонкая, хрупкая, как нить, которую Сергей держал в своих руках в хирургических перчатках.
Он сделал для брата все возможное: выбил лучшую палату, достал самые современные препараты, подключил все свои больничные связи. И все это — без единой копейки.
Дмитрий очнулся только на вторые сутки. Сергей стоял рядом с его койкой и проверял показатели на мониторах. Брат медленно открыл глаза, мутные после препаратов, оглядел белые стены палаты и остановил взгляд на Сергее.
— Серега… — хрипло выдохнул он пересохшими губами.
— Лежи и молчи. Жить будешь, — спокойно сказал Сергей, поправляя капельницу. — Ты довел себя до такого состояния, что еще бы час — и твои миллионы уже делили бы по наследству.
Дмитрий закрыл глаза. Реальность доходила до него медленно и мучительно. Он лежал слабый, беспомощный, с трубками в теле, и его спас тот самый брат, которого он всего три дня назад унизил из-за нескольких закусок.
Через неделю, когда Дмитрия перевели в обычную палату и опасность наконец отступила, между братьями состоялся главный разговор. Дмитрий, заметно похудевший, бледный и утративший весь прежний блеск, долго смотрел на Сергея.
— Серег. Я… я понимаю, что ты для меня сделал. Мама рассказала, насколько все было серьезно.
Дмитрий потянулся к тумбочке и достал бумажник, который заранее попросил помощника привезти в больницу.
— Назови любую сумму. Сколько стоит твоя работа? Я хочу заплатить. Хорошо заплатить. Купите с Ирой квартиру, машину… что захотите.
Сергей посмотрел на дрожащую руку брата. В его взгляде не было ни злости, ни торжества, ни старой обиды. Только тихая уверенность человека, который знает цену себе и своей профессии.
— Убери.
— Но… Это же правильно! Я тебе жизнью обязан!
— У жизни нет ценника, брат, — тихо произнес Сергей. — Я врач. Я просто делал свою работу. А деньги… Я не опущусь до того, чтобы брать оплату с родного брата.