Жук торопливо проглотил торчащий кусок и демонстративно отвернул голову.
Антон медленно сел прямо на пол.
И вдруг рассмеялся.
Не потому, что происходящее казалось особенно смешным.
Просто усталость наконец прорвалась наружу.
Слишком уж нелепо всё выглядело.
Восемь лет он выстраивал одну жизнь, а теперь весь его мир сжался до тридцати одного квадратного метра, двух псов и погрызенного подоконника.
Антон продолжал смеяться.
Бублик усердно лизал ему ладони.
Жук тяжело прислонился к хозяину и шумно вздохнул.
И именно тогда Антон впервые задумался:
Может быть, это и есть то самое дно?
Точка, достигнув которой, можно наконец оттолкнуться ногами и начать подниматься обратно.
С руководством получилось договориться о двух днях удалённой работы в неделю.
Для остальных дней Антон нашёл человека, который мог присматривать за собаками.
Её звали Настя.
Девушка училась на ветеринара и согласилась сидеть с Бубликом и Жуком за пятьсот рублей в день.
Новые расходы ощутимо били по бюджету, однако другого выхода практически не существовало.
Зато постепенно собаки стали вести себя спокойнее.
А вместе с ними понемногу начала преображаться и сама квартира.
Без резких перемен.
Не мгновенно.
Медленно, почти незаметно.
Примерно так же, как капля за каплей вода способна со временем изменить камень.
Сначала в маленькой однокомнатной квартире появился определённый порядок.
Совсем не тот стерильный и показательный, которого так любила добиваться Лариса со своим вечным: «Ничего не трогай, я только что всё протёрла». Здесь порядок был другим — настоящим, собачьим и каким-то живым.
Рядом со входом стояли миски.
Поводки аккуратно висели на крючках.
Пакетики для прогулок неизменно находились в кармане верхней одежды.
Антон, который во времена брака постоянно забывал выбрасывать мусор, теперь почти ежедневно протирал полы. И вовсе не потому, что вдруг стал поклонником уборки. Просто огромный Жук после каждой прогулки приносил на лапах столько грязи, будто успевал вспахать несколько соток пустыря.
Потом в квартире появились совсем другие звуки.
Когда Антон жил вместе с Ларисой, любые шумы вокруг казались напряжёнными.
Ссоры.
Громко захлопывающиеся двери.
Долгое тяжёлое молчание после обид, которое временами давило сильнее самого громкого крика.
Теперь всё звучало иначе.
Бублик носился по квартире и звонко постукивал когтями по полу, напоминая маленькую лошадку.
Жук во сне тяжело и протяжно вздыхал, а иногда начинал тихо подвывать.
Ночью оба пса умудрялись храпеть практически дуэтом: корги издавал тонкий свист, а Жук отвечал ему глубокими раскатистыми звуками.
Однажды Антон даже придумал этому название:
— Симфония спящих собак ля минор.
Вскоре он заметил ещё одну неожиданную перемену.
Антон стал заметно чаще разговаривать вслух.
С Бубликом обычно почти ласково:
— И куда ты снова утащил мой тапок, рыжая морда?
А с Жуком разговоры были куда серьёзнее:
— Жучара, ты мне объясни одну вещь. Для чего тебе вообще понадобилось есть подоконник? Чем он лично тебя обидел?
Собаки внимательно слушали хозяина.
Склоняли головы.
Шевелили ушами.
Конечно, смысл каждой фразы им был недоступен, зато интонацию они считывали безошибочно.
И, судя по всему, большего им совершенно не требовалось.
Соседи привыкали к новым жильцам гораздо медленнее.
Прямо под Антоном жил Анатолий Семёнович — бывший прапорщик.
Только за первую неделю он трижды поднимался наверх и настойчиво колотил в дверь.
— Ваши псы топают, словно лошади по казарме носятся. У меня потолок буквально дрожит.
Антон каждый раз виновато извинялся.
Купил несколько ковриков.
Подстриг Бублику когти.
С Жуком всё было намного сложнее.
Заставить огромного пса передвигаться исключительно по коврикам было невозможно. Он любил растягиваться поперёк всего коридора, а ходить почему-то предпочитал именно по тем участкам пола, где покрытия не было.
Через неделю Анатолий Семёнович появился снова.
Но на этот раз ругаться явно не собирался.
Несколько секунд постоял в дверях, помялся, а потом неожиданно спросил:
— Слушай… А большой чёрный у тебя какой породы?
— Никакой. Самая обычная дворняга.
Пенсионер медленно кивнул.
— Ясно. Дворняги хорошие. У нас в части когда-то Полкан был. Тоже беспородный. Умнейший пёс… Давно его уже нет.
Антон ненадолго замолчал.
— Хотите Жука погладить?
Жук словно услышал собственное имя.
Он подошёл к Анатолию Семёновичу и самостоятельно ткнулся мордой в протянутую ладонь.
Рука пожилого мужчины внезапно задрожала.
Не из-за возраста.
Причина была другой.
Он несколько раз погладил большую чёрную голову.
— Хорошая собака.
После этого Анатолий Семёнович стал регулярно заходить «посмотреть, как там ребята».
Иногда приносил с рынка большие сахарные кости, завёрнутые в старые газеты.
Усаживался на табурет и долго смотрел, как Жук основательно грыз угощение, а Бублик отчаянно пытается затащить свою кость под кровать.