Из всей мебели в квартире имелись только матрас и две собачьи лежанки.
Он взял телефон и принялся пересматривать старые снимки.
Лариса на море.
Они вместе на собственной свадьбе.
Ремонт квартиры.
Только что установленная кухня.
Все восемь лет их семейной жизни легко поместились примерно в семистах фотографиях.
Антон листал снимки и с удивлением обнаружил, что внутри совершенно ничего не происходит.
Будто это был не его собственный архив, а чужой фотоальбом, случайно найденный на барахолке.
Бублик негромко заскулил.
Не от голода.
Просто решил напомнить, что тоже находится рядом.
Ты здесь?
И я здесь.
У нас ведь всё нормально?
— Нормально, — произнёс Антон. — Давайте спать.
Жук поднялся со своей лежанки и тут же устроился рядом с хозяином на матрасе.
Следом пришёл Бублик и ткнулся холодным носом прямо в ладонь Антона.
Лёжа между двумя тёплыми собачьими телами, мужчина впервые за последние полгода неожиданно понял, что вовсе не ощущает себя одиноким.
За стеной сосед громко спорил с судьёй во время какого-то спортивного матча.
С нижнего этажа доносилось тяжёлое:
Бум.
Бум.
Бум.
Будто где-то далеко непрерывно что-то грохотало.
— Ничего, — прошептал Антон. — Выплывем.
Теперь утро начиналось ровно в пять сорок пять.
Причём обычный будильник здесь вообще был ни при чём.
Его роль исполнял Бублик.
Ближе к шести корги начинал возиться возле хозяина, тыкался мокрой мордой ему в щёку и быстро перебирал лапами по матрасу, выбивая целую барабанную дробь.
Район оказался абсолютно непримечательным.
Панельные многоэтажки.
Пустырь.
Недостроенные здания.
Небольшой продуктовый магазин.
И киоск с шаурмой, который очень скоро превратился для Антона в главный местный ориентир.
Знакомым он теперь объяснял адрес так:
— Сразу за шаурмой, потом третий дом направо.
Собакам, разумеется, было совершенно безразлично, насколько красивым выглядел район.
Для них каждое утро становилось настоящей экспедицией.
Бублик носился вдоль дорожки и обследовал каждый куст с таким увлечением, словно был уверен: именно там кто-то обязательно спрятал сокровища.
Жук, напротив, шагал спокойно и степенно, почти как генерал во время военного смотра.
Но стоило где-нибудь неподалёку появиться голубю, как вся его солидность моментально испарялась.
Жук стартовал с места словно ракета.
А за ним летел Антон, обеими руками вцепившись в поводок.
— Жук! Стой! Жук, ну ты куда опять?!
Голубь, разумеется, без особой спешки взмывал в воздух.
Жук возвращался к хозяину, радостно и энергично размахивая хвостом.
По выражению его морды можно было прочитать совершенно искреннее:
«Извини, приятель. Ничего не мог с собой поделать».
Бублик смотрел на всё происходящее со своих тридцати сантиметров роста и, казалось, откровенно веселился.
Утренняя прогулка обычно продолжалась около часа.
И практически каждый день Антону попадались одни и те же люди.
Пожилая дама с мопсом, который сопел настолько громко, что напоминал маленький паровоз.
Мужчина с двумя хаски — причём со стороны было непонятно, он гуляет с собаками или собаки буксируют хозяина по всему району.
И молодая женщина с золотистым ретривером.
Она неизменно ходила в наушниках, почти никогда не улыбалась и проходила мимо остальных молча.
После прогулки приходило время завтрака.
Бублик ел медленно и привередливо, тщательно выбирая кусочки в миске с таким выражением, будто перед ним находилось ресторанное меню.
Жук расправлялся со своей порцией примерно за двадцать секунд.
После этого усаживался рядом с Бубликом и с глубочайшей тоской наблюдал за тем, что ещё оставалось у корги в миске.
Антону пришлось поставить между ними стул.
Так возникла своеобразная защитная перегородка.
Но вскоре появились действительно серьёзные проблемы.
Оставлять собак в квартире одних оказалось настоящим испытанием.
Бублик практически не переносил одиночества.
Стоило Антону выйти за дверь, как корги начинал скулить и скрести лапами дверь.
Жук скучал молча.
Вот только последствия его тоски были куда внушительнее.
В первый день он обгрыз край подоконника.
На следующий уничтожил домашний тапок и провод от зарядки.
На третий добрался до ковра.
А на четвёртый Антон открыл входную дверь и застыл на пороге.
Пакет с мусором был разорван на мельчайшие куски.
Всё его содержимое оказалось распределено по комнате с почти исследовательской точностью.
Фантики лежали в одном углу.
Картофельные очистки — в другом.
Различные бумажки были отнесены к противоположной стене.
Создавалось впечатление, будто каждый предмет внимательно изучили, а затем аккуратно отсортировали.
Собаки сидели у стены.
Бублик глядел на хозяина максимально невинным взглядом.
Жук, наоборот, выглядел откровенно виноватым.
Из пасти у него торчал кусочек какой-то ткани, похожий на белый флаг капитуляции.
Антон молча посмотрел на обоих.
— Вы сейчас серьёзно?