— Нет, — Изольда убрала телефон обратно. — Я решила дождаться подходящего момента. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза при своей матери. Валентина Сергеевна должна знать, чем занимается её сын.
— Изольда, ты понимаешь, что это опасно?
— Это не опасность, Дарина. Это мой день рождения. И сегодня я хочу получить единственный подарок, который мне действительно нужен, — правду.
Дарина долго не отвечала. Потом молча обняла сестру.
— Я рядом, — сказала она. — Что бы ни произошло, я рядом.
Их разговор оборвал звонок в дверь. Изольда выпрямилась, поправила волосы и пошла открывать. На пороге стоял Тимур — широкоплечий, уверенный в себе, с бутылкой вина и самодовольной улыбкой.
— Именинница! — громко произнёс он, протягивая бутылку. — Итальянское, выдержанное. Лучшее, что можно взять за такие деньги.
— Спасибо, Тимур, — Изольда приняла бутылку. — Проходи. Егор на кухне.
Тимур вошёл в коридор, и Изольда поймала на себе его взгляд — быстрый, оценивающий, скользнувший сверху вниз. В нём не было восхищения. Скорее подсчёт. Будто он мысленно решал, насколько она вообще чего-то стоит.
— Хорошо выглядишь, — бросил он мимоходом. — Егору повезло.
Изольда ничего не ответила. Дарина, стоявшая у двери комнаты, смотрела на Тимура с явной неприязнью. Она не переносила его с первого знакомства и даже не пыталась это скрывать.
Валентина Сергеевна появилась ровно в шесть. Невысокая, собранная, с прямой осанкой и острым взглядом, который будто видел человека насквозь. Она поцеловала Изольду в обе щеки и вручила ей конверт.
— Там то, что тебе пригодится куда больше любой красивой безделушки, — тихо сказала она. — Откроешь позже, когда останешься одна.
— Спасибо, Валентина Сергеевна.
— Сколько раз просила — называй меня по имени, — мать Егора улыбнулась и прошла в гостиную.
За столом все расположились странно. Егор сел во главе, хотя праздник был вовсе не его. Тимур устроился справа от него, словно верный соратник. Дарина села рядом с Изольдой, слева. Валентина — напротив сына.
— Ну что, — Егор поднял бокал. — За именинницу. Пусть всё будет хорошо.
— Какой глубокий тост, — сухо заметила Дарина.
— А что ещё нужно? — Тимур ухмыльнулся. — Коротко и ясно. Егор не любитель красивых речей, зато надёжный мужик.
Изольда сделала глоток вина. Оно оказалось кислым, несмотря на дорогую итальянскую этикетку. Как почти всё, что приносил Тимур, — много вида, мало смысла.
— Расскажи, Егор, — сказала Валентина Сергеевна, намазывая масло на хлеб, — как вы живёте? Мы давно толком не разговаривали. Ты звонишь раз в месяц и говоришь: «всё нормально». А мне нужны подробности.
— Всё нормально, — ответил Егор, и Тимур тихо хмыкнул.
— Вот видите, Валентина Сергеевна, — Тимур развёл руками. — Стабильность. А стабильность — это признак уровня.
— Стабильность иногда бывает признаком болота, — возразила Дарина. — Если ничего не меняется, значит, кто-то просто перестал стараться.
— Это ты сейчас в мою сторону? — Егор посмотрел на свояченицу.
— Это в сторону того, кто до обеда забыл поздравить жену с днём рождения, — Дарина выдержала его взгляд.
За столом повисла тишина. Валентина Сергеевна медленно положила нож на тарелку и посмотрела на сына.
— Егор, — произнесла она спокойно. — Это правда?
— Я поздравил. Утром. Просто не сразу, — он отвёл глаза. — Изольда, скажи.
— Поздравил, — сказала Изольда. — После того как я напомнила.
Тимур опять усмехнулся, но тут же замолчал, наткнувшись на взгляд Валентины.
— Смешного здесь нет, молодой человек, — сказала она. — Когда мужчина забывает день рождения жены, это не забывчивость. Это отношение.
— Вы слишком серьёзно всё воспринимаете, — Тимур откинулся на спинку стула. — Мужики все даты забывают. Это у нас в крови.
— В крови бывает группа крови, — резко ответила она. — А то, что вы называете нормой, называется безответственность. Егор бросил на Тимура тяжёлый взгляд: молчи. Но Тимур относился к тем людям, которые либо не понимают намёков, либо делают вид, что не понимают.
Изольда почувствовала: момент совсем близко. Она ощущала его почти физически, как чувствуют приближение грозы — ещё до первого грома.
— Егор, — спокойно сказала она, опуская бокал на стол. — Я хочу задать тебе один вопрос. При всех. И хочу услышать честный ответ.
— Спрашивай, — он пожал плечами, но взгляд сразу стал напряжённым.
— Кто такая Кира?
Одна секунда. Вторая. Третья. Егор перестал моргать. Тимур медленно поставил бокал. Валентина Сергеевна перевела взгляд с сына на Изольду, затем обратно.
— Кира? — переспросил Егор. — Какая ещё Кира?
— Та самая, которая пишет тебе «мой» и ужинает с тобой в ресторане под названием «Наше место», — Изольда достала телефон и положила его на стол экраном вверх. — Вот эта Кира.
Егор посмотрел на экран. Потом на жену. Потом на мать.
— Ты копалась в моём планшете? — спросил он тихо, и в голосе появилось что-то опасное.
— Ты сам оставил его открытым, — ответила Изольда. — И не пытайся переводить тему. Вопрос не в том, как я узнала. Вопрос в том, что именно я узнала.