Тарелка с оглушительным треском ударилась о стену прямо над головой Вадика и рассыпалась на мелкие осколки. Жёлтые потёки супа медленно стекали по обоям, а мальчик, испуганно вжавшийся в стул, неотрывно смотрел на отца огромными глазами. Он даже не плакал — страх словно лишил его способности двигаться и говорить.
— Не стану я кормить твоего нагулянного сына! — взревел Андрей, угрожающе склонившись над столом. — Пусть его настоящий папаша и содержит, раз уж так постарался!
Валерия мгновенно поднялась со своего места и встала перед ребёнком, закрывая его собой.
— Андрей, ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты совсем рассудок потерял?
— Это я потерял рассудок?! — Муж вытащил из внутреннего кармана несколько измятых листов и с силой бросил их на стол. — Тогда объясни мне, что здесь написано!
Трясущимися пальцами Валерия расправила документы. Перед ней лежал официальный бланк медицинской лаборатории с печатью, а в самом низу крупными буквами значилось заключение: вероятность биологического отцовства — ноль процентов.
— Андрей, здесь какая-то ошибка. Такого просто не может быть…
— Ошибка, говоришь?! — Он разразился нервным, почти истерическим смехом. — Я уже несколько месяцев чувствовал, что меня обманывают! Теперь у меня есть подтверждение, а ты продолжаешь рассказывать сказки про ошибку!
Вадик больше не смог сдерживаться. Он громко заплакал и потянулся к матери, пытаясь спрятаться в её объятиях.
— Замолчи! Как ты можешь говорить подобное при собственном сыне?!
— При сыне?! — Андрей метнулся к шкафу, распахнул дверцы и принялся вытаскивать одежду жены целыми охапками. Затем открыл окно и стал швырять вещи вниз. На улицу полетели платья Валерии, маленькие брюки Вадика и даже любимый плюшевый заяц, без которого мальчик никогда не засыпал.
— Вон из моего дома! Обоих видеть больше не желаю! Завтра же подам документы на развод! И отцовство через суд оспорю, чтобы ни копейки алиментов за чужого ребёнка не платить!
Валерия схватила рыдающего сына, прижала его к груди и поспешила к двери. Она боялась, что муж окончательно потеряет контроль и начнёт швырять уже не только посуду и одежду.
Оказавшись во дворе, женщина принялась собирать разбросанные по траве вещи. Соседи с любопытством и недоумением наблюдали за происходящим из окон. Валерия старалась не поднимать глаз, крепко удерживая Вадика за руку. Тогда она ещё не представляла, что сегодняшний кошмар — лишь первое звено в череде событий, которые навсегда изменят их жизнь.
Шесть лет назад, когда Валерия выходила замуж за Андрея, ей казалось, что она встретила мужчину своей мечты. Будущий супруг был заботливым, окружал её вниманием, неожиданно приносил букеты и умел устраивать приятные сюрпризы. Однако постепенно за красивыми проявлениями любви начали проступать совсем другие черты — болезненная собственническая ревность и желание контролировать каждый её шаг.
Андрей мог устроить допрос из-за обычного разговора с продавцом. Его раздражало, если жена обменивалась несколькими словами с коллегой в лифте. Даже пожилой дворник, ежедневно подметавший территорию возле их дома, однажды стал причиной неприятной сцены.
— Уж очень долго ты с этим стариком беседовала, — с недовольством заметил Андрей после того, как увидел, что жена поблагодарила дворника за помощь с тяжёлыми покупками.
— Он всего лишь донёс мне сумки до подъезда. Ему, между прочим, больше семидесяти лет.
— Возраст ничего не меняет. Мужчина всегда остаётся мужчиной.
Валерия старалась не обращать внимания на подобные замечания. Ей хотелось верить, что муж просто боится потерять любимую женщину. Она ошибочно принимала его подозрительность за доказательство сильных чувств и даже не догадывалась, насколько глубоки истинные причины его поведения.
Корни этой болезненной ревности уходили в прошлое самого Андрея, в те годы его детства, о которых он почти никогда не рассказывал.
Отношения со свекровью также складывались непросто. Марта Филипповна была женщиной строгой, властной и привыкшей распоряжаться жизнью окружающих. Даже после женитьбы Андрей оставался под её постоянным влиянием. Она давала указания, как вести хозяйство, вмешивалась в воспитание внука и нередко критиковала невестку.
Валерия давно заметила странную закономерность: стоило Марте Филипповне побывать у них в гостях, как муж становился особенно придирчивым и подозрительным. Женщина не сомневалась, что свекровь своими замечаниями только усиливает его ревность.
Когда Вадик начал подрастать, Андрей всё чаще внимательно изучал лицо мальчика. Он мог долго смотреть на сына, сравнивая его глаза, нос, подбородок со своими чертами, словно пытался обнаружить доказательство родства.
Но сходства, которое ему хотелось увидеть, мужчина почему-то не находил.
— Весь в мать пошёл, — однажды заметила Марта Филипповна, прищурившись и разглядывая внука. — От нашей семьи ничего не досталось. Ни на меня не похож, ни на Андрюшу.