В половине седьмого утра Инна Валерьевна гладила свой костюм. Юля заметила это через приоткрытую кухонную дверь и сразу поняла: сегодняшний день спокойным точно не будет.
Тёмно-синий пиджак с двумя рядами пуговиц хранился в шкафу в специальном чехле столько, сколько Юля себя помнила. Бабушка доставала его лишь по особым случаям. На выпускные вечера, когда ещё преподавала в школе. На юбилей своей давней подруги Лидии. Однажды надевала его в сентябре, когда Юлю посвящали в студенты. А теперь пиджак лежал на гладильной доске, и утюг сердито шипел, выпуская пар сквозь влажную марлю.
— Бабуль, ты куда-то собираешься?
— Садись завтракать. На плите овсянка, я тебе туда яблочко натёрла.
— Ба, я же спрашиваю.
Инна Валерьевна подняла рукав пиджака к свету, внимательно осмотрела едва заметную складочку и только после этого произнесла:
— Вместе пойдём. Мне нужно в твой колледж заглянуть.
Юля так резко опустила чашку на стол, что чай выплеснулся на клеёнку с нарисованными лимонами.
Всё началось накануне, во время третьей пары.
Юля была первокурсницей профессионального колледжа, училась на специальности «Бухгалтерский учёт». Из родного села она перебралась к бабушке. Мама уже третий год работала в Польше, на предприятии по упаковке грибов, и старательно копила деньги на собственное жильё. Пусть небольшую однокомнатную квартирку, зато свою. Каждое воскресенье мама звонила по видеосвязи и неизменно задавала два вопроса: «Ну как учёба? Тебя никто не обижает?» И всякий раз дочь уверяла её, что всё замечательно.
В общем-то, почти так и было. Если не считать Анну Сергеевну.
С высшей математикой у Юли отношения не складывались с самого начала. И дело было вовсе не в отсутствии старания. Просто в их сельской школе два года не могли найти учителя математики, поэтому необходимые темы им кое-как объясняла преподавательница биологии. Анна Сергеевна обнаружила огромные пробелы в знаниях девушки уже после первой контрольной работы. И почему-то именно это обстоятельство раздражало её сильнее всего.
Фамилию «Мельничук» она произносила с таким тяжёлым вздохом, словно одно это слово доставляло ей мучения. За одинаковые ответы Юле ставила тройку, а Виктории Гнатюк, сидевшей за первой партой, — четвёрку. Однажды прямо на занятии поинтересовалась, существует ли в их деревне хотя бы интернет, потому что, по её словам, «очень похоже, что нет».
Юля терпела и ничего не отвечала. Молчать она научилась давно.
Но вчера преподавательница вызвала её к доске решать пример с производной. Начало получилось вполне правильным, однако в третьей строке Юля ошиблась со знаком, и дальше решение окончательно запуталось. Она стояла с мелом в руке, прекрасно понимая, что где-то допустила ошибку, но никак не могла сообразить, в каком именно месте.
Анна Сергеевна демонстративно вздохнула, сняла очки и положила их поверх журнала.
— Садитесь, Мельничук. И ответьте мне откровенно: вы вообще понимаете, зачем сюда поступили? Хотя о чём это я. Мать на заработках, ребёнок живёт со старенькой бабушкой-пенсионеркой. Откуда там взяться способностям? Я уже двадцать лет преподаю и ни разу не встречала отличниц из подобных семей. Не стоит мучить ни себя, ни меня. Шли бы лучше продавщицей работать. Там как раз хватит математики, чтобы сдачу с двухсот гривен отсчитать.
С задних рядов донёсся чей-то сдавленный смешок. Остальные студенты поспешно уткнулись в тетради. Даже Вика Гнатюк не отвлеклась от разглядывания собственного маникюра.
Юля молча вернулась за парту. Просидела до окончания занятия. Старательно переписала всё, что оставалось на доске. А когда прозвенел звонок, решила не ехать на трамвае: там наверняка встретились бы одногруппницы. Поэтому домой она добиралась пешком целых сорок минут. Ноябрьская морось постепенно промочила её насквозь, а старенькие кроссовки давно перестали защищать ноги от воды.
Первым делом бабушка обратила внимание именно на обувь. Мокрые кроссовки, покрытые тёмными разводами, стояли посреди коврика в прихожей, а не на привычной полке. Казалось, девушка скинула их прямо на ходу, едва переступив порог.
Инна Валерьевна не стала сразу расспрашивать внучку. Вместо этого поставила чайник, достала из холодильника домашний пирог и устроилась напротив неё за столом. Юля выдержала от силы пару минут. Потом заговорила и пересказала случившееся практически дословно. Каждая жестокая фраза преподавательницы всю дорогу крутилась в голове, будто заезженная пластинка.
Бабушка слушала, спокойно сложив ладони перед собой. Не перебивала, не всплескивала руками и не причитала. Только когда рассказ закончился, уточнила:
— Напомни, пожалуйста, как её зовут? Полное имя.
— Остапенко Анна Сергеевна.
— А внешне она какая?
Юлю удивил такой вопрос, но она принялась описывать преподавательницу: невысокая, светловолосая, коротко подстриженная. Над левой бровью небольшой шрамик, будто след от перенесённой ветрянки.