Николай Степанович Морозов, совсем недавно отметивший пятьдесят третий день рождения, стоял у окна и внимательно смотрел на дорогу. На ней по-прежнему не было ни одной машины.
Он торчал возле окна уже около получаса, хотя прекрасно понимал: до приезда дочери оставалось ещё часа два, а то и больше. Мало ли что случится по дороге. От столицы путь неблизкий, да и неизвестно, куда их заведёт этот самый навигатор, если решит показать короткую дорогу через соседние деревни.
На кухне Валентина Петровна буквально не знала, за что взяться.
Она то передвигала кастрюли с одного места на другое, то открывала духовку и проверяла пироги, то принималась поправлять занавески, которые и без того висели совершенно ровно.
Каждые несколько минут женщина появлялась в дверях комнаты и с надеждой спрашивала:
— Ну что? Не видно их ещё?
— Нет пока никого, Валя, — терпеливо отвечал Николай Степанович. — Ты лучше скажи, для чего столько еды приготовила? Такое чувство, будто не двоих ждём, а целую военную часть.
— Не военную часть, а жениха дочери, — возражала жена. — Человек из самой столицы приезжает. Надо встретить по-человечески, чтобы потом не стыдно было.
— По-человечески — это когда гостю рады от души. А не когда хозяйка с самого утра себя до полусмерти загоняет, — проворчал Николай Степанович.
Впрочем, раздражения в его голосе не было.
По натуре Николай Степанович был человеком уравновешенным, терпеливым и совершенно не злопамятным.
Почти всю свою взрослую жизнь он проработал в местном хозяйстве. В молодости ходил в механизаторах, управлялся с тракторами и комбайнами, а позже, когда колени начали всё чаще напоминать о возрасте, перебрался в мастерскую и занялся ремонтом техники.
Руки у него были большие, тяжёлые, натруженные.
Кожа давно стала грубой, в мелкие тёмные трещины въелись машинное масло, солярка и металлическая пыль.
Сколько ни мой их хозяйственным мылом, до прежней чистоты уже не отмоешь.
Лицо тоже давно обветрилось от бесконечной работы под открытым небом.
Возле глаз залегли глубокие складки.
Но сами глаза оставались удивительно светлыми и спокойными.
Николай Степанович часто слегка прищуривался — как человек, который большую часть жизни привык всматриваться вдаль: в поля, в берег реки, в просёлочную дорогу, исчезающую за линией горизонта.
Катя была у них единственной дочерью.
Родилась она довольно поздно.
На тот момент Николаю Степановичу было уже почти тридцать, а Валентине Петровне — двадцать семь.
Поэтому в девочку родители вложили буквально всё, что могли.
Катя росла сообразительной, старательной и красивой.
В школе училась прекрасно, окончила её с медалью, потом поступила в столичный институт и уехала из деревни.
После учёбы нашла хорошую работу.
То ли в крупном банке, то ли в страховой фирме — Николай Степанович постоянно путался и никак не мог толком запомнить, где именно трудится дочь.
Главное, что она была довольна.
И вот теперь Катя собиралась приехать домой.
Причём впервые не одна.
С будущим мужем.
Николай Степанович снова повернулся к жене:
— Валя, напомни, как его зовут-то?
Валентина Петровна тяжело вздохнула.
Этот вопрос муж задавал, кажется, уже раз десять.
— Артём. Артём Андреевич. Стрельников его фамилия. Ну запомни наконец, Коля.
— Стрельников, — задумчиво повторил хозяин дома. — Как будто фамилия у какого-нибудь военного.
— Да обычная фамилия. И семья у него приличная. Отец профессор, мать врач. Сам Артём тоже на хорошей должности. Кажется, руководитель какой-то. Или директор. Я сама до конца не разобралась.
— Значит, деньги есть.
— Видимо, есть. Катюша говорила, что у него своя квартира и дорогая машина.
Николай Степанович только вздохнул.
Собственная квартира в столице, хорошая машина, большая компания, руководящая должность — всё это звучало для него почти как описание какой-то чужой реальности.
Сам он всю жизнь прожил в старом деревянном доме на краю деревни.
Когда-то этот дом Николай Степанович построил почти собственноручно, а потом десятилетиями ремонтировал всё, что начинало протекать, скрипеть, перекашиваться или разрушаться.
Автомобиль у него тоже был.
Старенький внедорожник, на котором хозяин иногда ездил в лес за грибами или выбирался в районный центр, если требовалось купить запчасти.
И то происходило это не чаще одного раза в месяц.
Поэтому будущий зять из столицы представлялся Николаю Степановичу человеком буквально из другого мира.
Именно это почему-то и заставляло его нервничать.
Машину он заметил раньше жены.
Вдалеке на дороге показалось что-то непривычное.
Не трактор, не соседская «Нива», не старенькие «Жигули», а длинный чёрный автомобиль — гладкий, блестящий и слишком нарядный для их деревенской дороги.
Таких машин Николай Степанович здесь ещё никогда не видел.
Автомобиль двигался медленно, осторожно объезжая ямы и снежные колеи.
И вдруг хозяину дома стало почему-то неловко.
Не за собственный дом.