Свадебное платье висело на дверце шкафа в белоснежном чехле с эмблемой прокатного салона, и весь вечер я старалась проходить мимо него осторожно, будто это была не моя вещь, а дорогая чужая одежда, случайно оставленная в гостиничном номере. Главное — не задеть, не зацепиться молнией, не оставить пятно.
Платье было взято напрокат.
Залог — тридцать тысяч.
Вернуть требовалось в воскресенье до двух часов дня, без затяжек, пятен и повреждений.
Под этими условиями стояла моя подпись. И, конечно, после подписания я ещё раз внимательно перечитала каждый пункт. Я вообще всю жизнь перечитываю условия возврата, отмены и штрафов.
Андрей собирался ночевать у матери.
Так пожелала Любовь Викторовна: ночь перед свадьбой жених должен провести в родительском доме. Такая традиция, примета, порядок.
Я спорить не стала.
Честно говоря, мне даже понравилась мысль одну ночь нормально выспаться. Без его будильника, который каждый рабочий день начинал орать без пятнадцати шесть. Без телефона, который Андрей всегда оставлял на прикроватной тумбочке экраном вверх, и тот загорался от каждого сообщения из рабочего чата.
Андрей застегнул чехол с костюмом, перекинул его через плечо и машинально похлопал по внутреннему карману пиджака.
Там лежала коробочка с кольцами.
Потом он обулся.
Уже стоя в дверях, Андрей взялся за ручку и таким будничным тоном, каким обычно говорят «не забудь купить хлеб», бросил:
— Лер, в понедельник возьми документы на квартиру. Договор, выписку, всё, что потребуется. После свадьбы оформим квартиру на двоих. Так надёжнее.
Первой моей мыслью почему-то оказался понедельник.
В понедельник я была свободна.
Сезон на базе отдыха завершился ещё в середине сентября, и теперь до мая я жила на заработанное летом плюс брала ночные смены в городской гостинице, где два-три раза в неделю подменяла администраторов.
Так что понедельник действительно был свободным.
А уже потом я осмыслила слова «на двоих».
И решила, что, наверное, понимаю, о чём он говорит.
— Ты про прописку? — уточнила я. — Давно можно было сделать. Сходим в МФЦ. Там обычно минут сорок ждать.
Андрей всё ещё оставался прописан у Любови Викторовны.
Иногда это создавало мелкие неудобства: поликлиника находилась в другом районе, письма из налоговой приходили матери, какие-то документы тоже приходилось получать по её адресу.
— Не прописаться, — ответил Андрей. — Оформить собственность. Половина квартиры будет моей.
Он сказал это совершенно спокойно.
Даже немного устало.
Так говорят люди, которые давно приняли решение и теперь просто ставят другого человека в известность.
Я стояла посреди прихожей с его шарфом в руках. Он забыл его на крючке, и я собиралась отдать.
Теперь я просто смотрела на Андрея поверх этого шарфа.
Квартиру я купила шесть лет назад.
Обычная однокомнатная квартира на пятом этаже девятиэтажного панельного дома. Тридцать восемь квадратов. Окна выходят на школьный стадион.
Первоначальный взнос я собирала три летних сезона на базе отдыха «Сосновый берег».
С мая до сентября я работала там администратором по двенадцать часов: заселяла гостей, оформляла выезды, разбиралась с банкетами, искала утопленные в озере телефоны, успокаивала пьяные корпоративы и к полуночи расселяла людей по домикам так, чтобы никто не успел подраться или обидеться.
Остальную сумму взяла в ипотеку.
Ипотеку я закрыла досрочно.
Причём полностью рассчиталась с банком за год до того, как Андрей переехал ко мне с двумя дорожными сумками и ящиком инструментов.
— Андрюш, — медленно произнесла я. — Но квартира моя. Я купила её ещё до нашего знакомства.
— Я прекрасно знаю, когда ты её покупала.
— Тогда что мы вообще обсуждаем?
— То, что я уже два года здесь живу. — Андрей снял чехол с костюмом и аккуратно положил его на тумбу, чтобы ткань не помялась. — И ещё через два года буду здесь жить. И через двадцать. Я не хочу всю жизнь ощущать себя гостем, Лера. Я уже через это проходил.
Я сразу поняла, что он имеет в виду.
Андрей рассказал мне эту историю ещё на нашем втором свидании.
Мы сидели тогда в небольшом кафе возле вокзала и просидели почти до закрытия.
Любовь Викторовна девятнадцать лет прожила вместе с мужем в его квартире.
Жильё досталось ему от родителей ещё до брака.
Когда отец Андрея встретил другую женщину и решил уйти из семьи, внезапно выяснилось, что освобождать квартиру придётся вовсе не ему.
Любовь Викторовна вместе с двенадцатилетним Андреем переехала в комнату в заводском общежитии.
Одна комната.
Общая кухня на этаже.
Андрей рассказывал об этом ровным голосом, без жалоб и драматизма.
И я тогда подумала: вот человек, который прекрасно понимает, насколько важно иметь собственный угол.
Мне это в нём даже понравилось.
— Я понимаю, почему ты так думаешь, — ответила я. И действительно понимала. — Но можно сделать иначе. Давай заключим брачный договор. Всё, что приобретём после свадьбы, делим пополам, без всяких споров. Если хочешь, я даже завещание напишу. Но эту квартиру не трогаем. Это единственное имущество, которое принадлежит только мне.