В воскресенье, примерно в семь вечера, Евгений услышал, как в прихожей закрылась входная дверь.
Не с грохотом — Яна вообще никогда не имела привычки хлопать дверями, даже если была очень сердита. Но стоило ему увидеть, как жена бросила перчатки на банкетку и, не заглянув на кухню, прошла дальше по коридору, как он сразу понял: посиделки за кофе у его матери закончились совсем не так спокойно, как предполагалось.
— Ян, есть будешь? Я котлеты достал.
Ответа не последовало.
Спустя минуту из комнаты послышался скрежет передвигаемого стула, а затем зашуршало что-то крупное и тяжёлое.
Евгений положил нож, вытер руки кухонным полотенцем и пошёл выяснять, что происходит.
Яна стояла на коленях возле стола, где уже третью неделю занимала почётное место новая швейная машинка. Рядом лежала раскрытая инструкция, педаль была отсоединена, а сама Яна пыталась достать из-за шкафа большую картонную коробку.
— Ты что делаешь?
— Собираю её.
— Зачем?
Яна наконец вытянула коробку, поставила её на пол и повернулась к мужу.
— К вашей матери я больше не поеду. И её «подарок» можете вернуть.
Евгений несколько секунд смотрел на неё молча.
Он прекрасно знал, что женщины порой способны поссориться из-за вещей, которые мужчина потом даже не сможет нормально объяснить приятелю. Не так посмотрела. Не тем тоном предложила салат. Спросила, когда появятся дети. Или, наоборот, не спросила, почему их до сих пор нет. Слишком настойчиво похвалила платье.
Но швейная машинка совершенно точно не относилась к категории случайных мелких обид.
— Подожди. Что произошло?
— Для начала найди пенопласт от упаковки. Кажется, я убирала его за шкаф.
— Яна.
— Женя, я тебе сейчас всё спокойно расскажу. Но машинка отсюда всё равно уедет.
Ещё три недели назад ситуация выглядела совершенно иначе.
На тридцать второй день рождения Яны Алевтина Борисовна приехала к ним с огромной коробкой, которую Евгению пришлось тащить от машины практически обеими руками.
— Осторожнее, — командовала мать. — Там тебе не кастрюля какая-нибудь.
Яна тогда даже немного растерялась.
Шить она любила ещё со студенческих лет. Конечно, речь не шла о сложных вечерних платьях, корсетах или свадебных нарядах. Но укоротить брюки, немного подогнать купленную юбку по фигуре или переделать длинное старое платье в лёгкий летний сарафан она вполне могла. Иногда Яна специально покупала ткань и по готовым выкройкам шила себе простые вещи.
Для неё это занятие было примерно тем же, чем для другого человека является воскресная выпечка.
Ей нравился сам процесс: расстелить ткань на столе, включить настольную лампу, спокойно провозиться несколько часов и хотя бы ненадолго забыть о рабочих таблицах, договорах и бесконечном телефоне.
Превращать это увлечение в источник заработка Яна никогда не собиралась.
Она работала экономистом в небольшой логистической фирме, пять дней в неделю имела дело с цифрами, счетами и документами и меньше всего хотела превращать вечернее хобби в ещё одну обязанность.
Её старая машинка действительно давно показывала характер. Она досталась Яне от тёти, с тонкими тканями ещё справлялась, но стоило добраться до плотного джинсового шва, как машинка начинала грохотать так, словно внутри кто-то отчаянно пытался выбраться наружу.
Поэтому подарок свекрови Яну искренне обрадовал.
— Я отзывы читала, — рассказывала тогда Алевтина Борисовна. — Хорошая модель. Почти пятьдесят тысяч отдала, между прочим. Зато вещь нормальная. Ты ведь шить любишь.
— Огромное спасибо, — Яна тогда даже обняла свекровь. — Мне правда очень нравится.
— Вот и пользуйся на здоровье.
Никаких дополнительных условий Алевтина Борисовна не озвучила.
Вообще никаких.
Через четыре дня она позвонила Яне вечером.
— Слушай, у меня тут две пары брюк лежат. Всё никак до ателье не донесу. Может, ты сделаешь? Там всего-то длину немного убрать.
Яна согласилась.
Свекровь и сама нередко помогала им по мелочам. То привезёт ягоды с дачи, то встретит курьера, когда Евгений с Яной на работе, то увидит где-нибудь хорошую рыбу и сразу купит на всех.
Поэтому две пары брюк показались Яне обычной семейной просьбой.
В субботу она подогнула обе пары примерно за сорок минут.
Вечером Алевтина Борисовна заехала за ними, примерила и осталась довольна.
— Вот сразу видно, что техника хорошая, — сказала она. — Совсем другое качество.
Яна тогда не придала значения этой фразе.
Но ещё через неделю Евгений вернулся от матери не с привычным контейнером домашних котлет, а с огромной клетчатой сумкой.
— Это что такое?
— Мама передала.
— А что именно?
Он поставил сумку возле стола.
— Какие-то вещи.
Яна заглянула внутрь.
Сверху лежала пара мужских джинсов. Под ними обнаружились три юбки, куртка, упаковка с новой молнией и сложенный вдвое лист бумаги.
На листке было написано:
«Джинсы — укоротить на 7 см.
Чёрная юбка — ушить в талии.
Серая юбка — укоротить.