Мне всего лишь хотелось где-нибудь посидеть, пока не пройдёт головокружение, а мой слепой чихуахуа спокойно устроился бы рядом. Но обычная чашка кофе неожиданно превратилась в унизительный конфликт, после которого я задумалась о том, как легко некоторые люди решают, кто достоин хорошего отношения, а кто нет. А затем вперёд вышел незнакомый мужчина — и всё изменилось.
Владелец кафе уже успел назвать моего пса уродливым, когда стоявший рядом незнакомец задал ему один вопрос.
— Скажи мне, Кристофер… имя Виктория тебе о чём-нибудь говорит?
Кристофер побледнел настолько, что даже я на мгновение забыла о том, что собиралась уходить.
Ещё двадцать минут назад ему было совершенно безразлично, кто я такая.
И именно этого я никак не могла забыть.
Кристофер побледнел как полотно.
Мне было 74 года. Я недавно овдовела и теперь очень осторожно обращалась с деньгами, потому что социального пособия едва хватало на самое необходимое, и позволять себе лишние траты я не могла. В тот день мы с Фрэнком должны были отметить 47-ю годовщину свадьбы.
Фрэнка не стало восемнадцать месяцев назад.
А я всё ещё приносила цветы на кладбище.
В тот день я опустилась на колени возле его могилы, пока Бенни прижимался к моему ботинку и обнюхивал траву.
— Только цветы не ешь, мой хороший, — сказала я ему.
Фрэнка не стало восемнадцать месяцев назад.
Бенни поднял в сторону моего голоса свои мутные глаза.
А потом принялся жевать ещё быстрее.
Я тяжело вздохнула.
— Тебе бы понравился Фрэнк. Он бы тайком кормил тебя беконом, а потом говорил, что это я его приготовила.
Хвост Бенни несколько раз стукнул меня по щиколотке.
Бенни было четырнадцать лет. Он был слепым и лишился четырёх зубов. Я забрала его из приюта восемь месяцев назад.
— Тебе бы понравился Фрэнк.
Одна из сотрудниц приюта тогда предупредила меня, что этим старым псом почти никто не интересуется.
— Все выбирают щенков, — сказала она. — А Бенни плачет каждый раз, когда кто-нибудь подходит к клетке, а потом уходит.
Я посмотрела на крошечного дрожащего пса за решёткой и сразу его поняла.
К тому времени я уже несколько месяцев знала, насколько оглушительно тихим становится дом, когда тот, кого ты любишь, однажды больше не возвращается.
Поэтому я забрала Бенни домой.
С тех пор он каждую ночь спал, прижавшись к моему боку, ходил по квартире на мой голос и начинал возмущённо ворчать, если ужин задерживался хотя бы на пять минут.
— Все выбирают щенков.
Он не избавил меня от горя.
Он просто сделал так, чтобы мне не приходилось нести его в одиночку.
В тот день, уходя с кладбища, я слишком резко поднялась возле своей машины.
Асфальт словно качнулся под ногами.
Я успела схватиться за дверную ручку.
— Очень изящно, Карол, — пробормотала я себе под нос.
Он не избавил меня от горя.
Бенни тут же прижался к моей ноге.
Я вспомнила, что пропустила обед.
Садиться за руль с головокружением мне не хотелось, поэтому я решила зайти в кафе через дорогу. Возле входа стояла меловая доска с надписью: «СОБАКАМ РАДЫ».
Под столиком возле окна мирно спал золотистый ретривер.
Для меня этого было достаточно.
Я пропустила обед.
Ко мне подошла официантка и приветливо улыбнулась.
— Ой, какой хорошенький!
— Он был бы польщён, если бы мог вас увидеть, милая, — ответила я.
Она засмеялась.
— Меня зовут Мэри. Что вам принести?
— Только маленький кофе, пожалуйста.
— С вас четыре доллара двадцать пять центов.
— Ой, какой хорошенький!
Я полезла в сумочку.
— И это всё, что вы собираетесь заказать?
Голос прозвучал из-за стойки.
На меня смотрел мужчина лет сорока с небольшим.
— Да, только кофе, пожалуйста.
— И вы собираетесь здесь сидеть?
— И это всё, что вы собираетесь заказать?
— Всего несколько минут. У меня немного кружится голова.
Улыбка исчезла с лица Мэри.
— Может быть, принести вам воды?
— Было бы замечательно. Спасибо.
Мужчина посмотрел на Бенни.
— Тогда собака не может оставаться внутри. Для посетителей с животными у нас минимальный заказ — тридцать долларов.
— У меня немного кружится голова.
Я перестала искать кошелёк.
— Простите?
— Если хотите сидеть здесь с собакой, должны потратить не меньше тридцати долларов. Такие правила.
Я посмотрела на доску у входа.
— Но там об этом ничего не написано.
— Это моё кафе. Я вам сейчас говорю, как здесь заведено, женщина.
— Если хотите сидеть здесь с собакой, должны потратить не меньше тридцати долларов.
Первым моим желанием было извиниться.
После смерти Фрэнка это превратилось у меня почти в привычку.
Не доставляй никому неудобств.
Не заставляй людей беспокоиться.
Не проси слишком многого.
Не доставляй никому неудобств.
— Хорошо, — сказала я. — Мы уйдём.
И тут я снова заметила золотистого ретривера.
— Но ведь их собака может находиться здесь.
— Они заказали обед.
— Значит, дело вовсе не в собаках.
Его губы сжались.