Дождь зарядил ещё с раннего утра — мелкий, бесконечный, назойливый, словно небо решило разом выплакать всё, что копилось в нём долгими неделями. Ближе к обеду морось превратилась в настоящий поток воды, а улицы старого района быстро покрылись мутными лужами и стали похожи на маленькие реки.
В доме Анны Фёдоровны царила непривычная тишина. Даже слишком непривычная для места, где под одной крышей находились четверо детей.
— Марина! — резкий голос свекрови прокатился по коридору почти как удар. — Марина, иди сюда немедленно!
Невестка вышла из кухни, на ходу вытирая ладони о передник. Марине было всего тридцать два года, однако постоянная усталость, заботы и тревоги последних лет делали её визуально старше. Её муж Сергей, родной сын Анны Фёдоровны, уже третий месяц находился на северной вахте. Он уехал туда ради заработка, потому что зарплаты на местном заводе в их небольшом городе едва хватало даже на самые необходимые продукты.
— Да, мама, — негромко ответила Марина.
— И долго я ещё должна всё это терпеть? — Анна Фёдоровна стояла посреди комнаты, плотно сложив руки на груди. Позади неё, на диване, сидели дети. Одиннадцатилетний Денис, самый старший, рядом с ним восьмилетняя Олеся, шестилетний Костик и младшая Настенька, которой совсем недавно исполнилось три года. Все четверо тревожно смотрели на бабушку.
— Что именно терпеть, мама? — не поняла Марина, хотя внутри уже появилось тяжёлое предчувствие.
— Вот это всё! — раздражённо сказала Анна Фёдоровна, указав рукой в сторону внуков. — Беготню, топот, крики, игрушки по всему дому! У меня от этого голова целыми днями болит! Я уже немолодая женщина, мне спокойствие нужно, а не вечный шум и беспорядок!
Денис опустил глаза. Он давно усвоил: если бабушка начинает сердиться, лучше лишний раз ничего не говорить.
— Мама, но они же дети, — осторожно попыталась возразить Марина. — Я постоянно слежу, чтобы они сильно не шумели, стараюсь занимать их чем-нибудь тихим, но…
— Стараешься? — тут же перебила её свекровь, и в её интонации появилось что-то новое, неприятное и жёсткое. — Да что ты вообще стараешься? Этот дом полностью на мне! Я готовлю, я убираю, я мою полы, потому что ты со своими четырьмя детьми не способна даже вовремя посуду перемыть!
Это была неправда, и обе женщины прекрасно это понимали. Марина ежедневно вставала около шести утра, делала завтрак, помогала детям собираться в школу и детский сад, затем занималась уборкой, стиркой, снова готовила еду. Но доказывать что-либо свекрови давно потеряло смысл. Анна Фёдоровна уже несколько лет считала невестку неподходящей женой для сына и теперь замечала любую мелочь, лишь бы подтвердить собственную правоту.
— Я вас поняла, мама. Буду ещё внимательнее следить за детьми, постараюсь, чтобы они меньше шумели, — спокойно произнесла Марина, хотя внутри у неё всё сжималось от тревоги.
— Меньше шумели? — Анна Фёдоровна усмехнулась, и в этой усмешке чувствовался холод. — Нет, Марина. Больше я это терпеть не собираюсь. Собирай свои вещи и уходи отсюда. Сегодня.
После этих слов в комнате стало настолько тихо, что отчётливо слышался стук дождевых капель по стеклу и подоконнику.
— Мама… — голос Марины задрожал. — Вы же видите, что там происходит. Ливень стеной. Куда я пойду с четырьмя детьми? Сергей далеко, другого жилья у нас нет…
— Меня это не касается, — резко ответила свекровь, хотя на короткое мгновение в её глазах появилось сомнение, словно собственные слова напугали даже её. — Мой сын ещё молодой мужчина. Ему нужна нормальная жена, а не женщина, превратившая всю его жизнь в бесконечный детский сад. Я ему уже даже подходящую девушку присмотрела — Катю из соседнего подъезда. Молодая, тихая, детей у неё пока нет. Вот с такой женщиной у Сергея была бы нормальная жизнь!
У Марины будто исчезла почва под ногами. Она медленно села на стул и прикрыла рот рукой, пытаясь не расплакаться перед детьми. Но сдержаться уже было невозможно. Олеся тут же подбежала к матери, крепко обняла её за шею, а маленькая Настя вслед за сестрой тоже разрыдалась, хотя толком не понимала происходящего. Девочка лишь чувствовала тревогу взрослых и реагировала на неё всем своим маленьким сердцем.
— Бабушка, пожалуйста, не прогоняй нас, — внезапно произнёс Денис, поднявшись с дивана. Его голос дрожал, однако мальчик изо всех сил пытался говорить уверенно, почти по-взрослому. — Мы больше не будем шуметь. Я сам буду смотреть за Костиком и Настей, честное слово. Только не выгоняй маму на улицу. Там же такой дождь…
— Бабушка, не надо нас выгонять, — всхлипнул Костик и обнял её за ногу. — Мы будем хорошими. Правда будем.
Анна Фёдоровна несколько секунд молча смотрела на внуков, и в её взгляде впервые мелькнуло сомнение. Но затем она резко отвернулась к окну, за которым дождь продолжал литься сплошной серой стеной.
— Всё, хватит, — глухо произнесла она. — Я уже решила.
Марина вытерла слёзы дрожащими руками, поднялась и попыталась одновременно обнять всех четверых детей.