— Забирай своих псов и уходи! Всё, я больше не собираюсь терпеть этот балаган!
Лариса с силой бросила вслед Антону пакет с ошейниками. Он ударился о стену подъезда, а металлические застёжки внутри звякнули так пронзительно, словно где-то прозвучал крошечный похоронный колокол.
Антон остался стоять на лестничной площадке, крепко сжимая два поводка. На одном сидел Бублик — рыжий корги с хитроватой мордочкой, чем-то напоминающей лисью. На другом находился Жук — громадный чёрный дворняга размером почти с небольшого телёнка, лохматый, с надорванным ухом и удивительно тёплыми карими глазами.
Обе собаки сначала несколько секунд смотрели на захлопнувшуюся дверь квартиры, потом перевели взгляд на хозяина, после чего переглянулись друг с другом и практически одновременно уселись на холодный бетонный пол.
Словно тоже пытались спросить: ну и что нам теперь делать?
— Вот и я об этом думаю, — тихо пробормотал Антон и опустился рядом с ними прямо на ступеньку.
Ему было тридцать шесть лет.
Ещё утром у него имелись жена, просторная трёхкомнатная квартира с окнами, выходившими на парк, должность старшего инженера и совершенно понятная жизнь, которую он в своей голове успел расписать едва ли не до самой пенсии.
А теперь от всего этого остались только лестничная площадка, два поводка, пакет с собачьими ошейниками и мобильный телефон.
На экране светились одиннадцать пропущенных вызовов от матери и единственное сообщение от приятеля Лёхи:
«Брат, я уже всё слышал. Держись. Если понадобится, диван у меня свободный, но собак приютить не получится — у Наташки аллергия».
Бублик положил голову Антону на колено и тяжело вздохнул, почти как человек, да ещё и с каким-то едва слышным посвистом.
Жук прижался к другому боку. От огромного пса исходило столько тепла, будто рядом поставили маленькую печь.
— Ничего, — негромко сказал Антон. — Как-нибудь справимся.
Развод длился уже почти шесть месяцев.
Долгий, выматывающий, напоминающий бесконечное перетягивание каната.
Лариса утверждала, что муж совершенно перестал её слышать.
Антон говорил в ответ, что жена постоянно его пилит.
И каждый из них в чём-то действительно был прав.
Но одновременно каждый ошибался.
Подобное порой случается, когда двое вполне обычных и неплохих людей за восемь лет семейной жизни попросту устают друг от друга.
Бублик появился в жизни Антона четыре года назад.
Лариса тогда на пару недель уехала к своей матери, а Антон решил заглянуть в приют — исключительно посмотреть на собак.
По крайней мере, именно так он сам себе это объяснял.
«Только посмотрю».
Домой мужчина вернулся уже вместе с рыжим ушастым щенком.
Бублик к тому моменту третий месяц жил в вольере и смотрел на вошедшего Антона с таким выражением, словно всё это время ожидал именно его.
Будто давно всё решил: вот этот мужчина — мой человек, сейчас подойдёт и заберёт меня отсюда.
Жука Антон встретил спустя ещё два года.
Стояла зима.
Он ехал через промышленный район за объездной дорогой и вдруг увидел возле обочины худого чёрного пса.
Собака стояла прямо на снегу и дрожала всем телом.
Антон притормозил и открыл дверцу автомобиля.
Жук даже секунды не раздумывал.
Он моментально запрыгнул внутрь, словно всю свою жизнь ждал именно эту машину с тёплым салоном.
После этого Лариса три дня практически не разговаривала с мужем.
Вторая собака стала ещё одной заметной трещиной в их и без того шатком браке.
Шерсть повсюду.
Прогулки в шесть часов утра.
И бесконечное:
— Ты с этими собаками проводишь больше времени, чем со мной.
Возможно, доля правды в её словах действительно была.
Рядом с собаками Антону и правда становилось спокойнее.
Они ничего от него не требовали.
Не считали деньги.
Не интересовались, почему он снова поздно пришёл с работы.
После развода квартира осталась Ларисе, потому что по документам жильё принадлежало её матери.
Антон забрал несколько вещей, ноутбук и двух собак.
Когда он уходил, бывшая жена усмехнулась:
— Посмотрю я, как ты заговоришь, когда окажешься в однушке с двумя псами.
Квартиру удалось снять на окраине города.
Самый обычный панельный дом.
Пятый этаж без лифта.
Площадь — всего тридцать один квадратный метр.
Хозяйкой оказалась Нина Степановна — миниатюрная пожилая женщина с аккуратной химической завивкой.
Она согласилась сдавать жильё за пятнадцать тысяч, однако, увидев двух собак, сразу недовольно поджала губы.
— Я ведь сразу говорила: животных в квартире быть не должно.
— Нина Степановна, они спокойные и воспитанные. Правда. Я даже могу внести двойной залог.
Бублик словно почувствовал подходящий момент, уселся перед хозяйкой и слегка склонил голову в сторону.
На женщин практически любого возраста этот приём действовал безошибочно.
Нина Степановна ещё несколько секунд колебалась.
— Хорошо. Но если соседи станут жаловаться — выселю без разговоров.
В первый вечер Антон сидел прямо на полу.