Однажды ночью Ава исчезла из своей комнаты, а спустя некоторое время её нашли босиком возле дороги. Томас позвонил мне, потому что наконец понял: в одиночку он со всем не справится. Тот звонок изменил жизнь его семьи. И изменил сам Harbor House.
Через несколько месяцев Томас профинансировал расширение нашей программы на весь округ, но я заставила его пообещать, что моё имя нигде не будет фигурировать в рекламных материалах. Я никогда не хотела становиться местной знаменитостью только за то, что хорошо выполняю свою работу.
Дэниел смотрел на меня, не моргая.
— Ты говорила, что работаешь там волонтёром.
Я покачала головой.
— Я говорила, что работаю там.
Его лицо напряглось.
— Ты сказала, что это некоммерческая организация.
— Некоммерческая не значит, что сотрудники работают бесплатно.
Уолтер медленно опустился обратно на стул.
Томас наконец сел рядом со мной.
— Рэйчел — операционный директор Harbor House. Кроме того, именно она разработала программу экстренной помощи семьям, которую прошлой весной внедрила больница.
Элейн растерянно моргнула.
— Операционный директор?
Я кивнула.
— Моя зарплата — семьдесят восемь тысяч долларов в год. Кроме этого, я заключаю отдельные контракты на обучение персонала с двумя больничными системами.
Дэниел выглядел так, будто я только что дала ему пощёчину.
Я продолжила, не позволяя ему вставить ни слова.
— Переводы с пометкой HHS Consulting, которые каждый месяц поступают на наш общий ипотечный счёт, — мои деньги. Половину ипотеки, коммунальных платежей и расходов на школу Брук всё это время оплачивала я.
У Брук приоткрылся рот.
Дэниел рассказывал всем, будто полностью содержит семью.
Томас повернулся к нему.
— И поскольку тебя, судя по всему, так волнует мнение окружающих, тебе стоит знать, зачем я сегодня пришёл. В следующем месяце Рэйчел выступает на благотворительном вечере больничного фонда. Мои дети сами попросили приехать сюда, когда мы решили пригласить её.
Дэниел молчал.
Томас выдержал небольшую паузу и добавил:
— Кроме того, я получил предложение от твоей компании по реконструкции общественного центра Уитакера.
Дэниел бросил быстрый взгляд в мою сторону.
Томас говорил всё так же спокойно:
— В документах ты указал Рэйчел как вашего партнёра по работе с местным сообществом. Довольно странно, учитывая, что несколько минут назад ты убеждал всех присутствующих, будто она вообще ничего не делает.
Впервые за весь вечер Дэниелу нечего было ответить.
Зато мне было что сказать.
— Вообще-то, — произнесла я, сняла обручальное кольцо и положила его рядом с нетронутой тарелкой, — думаю, настало время разобраться, кто именно на самом деле позорит эту семью.
«Думаю, настало время разобраться, кто именно на самом деле позорит эту семью».
Тишина, наступившая после этих слов, отличалась от той, что царила здесь раньше.
До этого все ждали, когда я начну оправдываться.
Теперь они ждали ответа от Дэниела.
Он смотрел на кольцо возле моей тарелки так, словно это была граната с выдернутой чекой.
— Рэйчел, — тихо произнёс он. — Не надо устраивать это здесь.
Я едва не рассмеялась.
Он унизил меня перед двенадцатью людьми.
Его дочь назвала меня бездельницей.
Его мать рассуждала о моём будущем.
Но теперь, оказывается, столовая внезапно стала священным местом, где нельзя выяснять отношения.
— Это место выбрал ты, — ответила я.
Челюсть Дэниела напряглась.
Элейн перевела взгляд на Томаса, затем на меня.
— Может быть, всем стоит немного успокоиться.
— Нет.
Я не повышала голос.
В этом не было необходимости.
— Три года я была спокойной.
Брук неловко заёрзала на стуле.
Первой я посмотрела именно на неё.
Не потому, что злилась.
Потому что ей было шестнадцать.
И в отличие от Дэниела, у неё ещё оставалось время понять, как выглядит жестокость, прежде чем она станет частью её характера.
— Сегодня ты назвала меня бездельницей.
Щёки Брук покраснели.
— Я просто сказала то, что папа…
Она резко замолчала.
Дэниел моментально повернул к ней голову.
Я медленно кивнула.
— То, что говорил тебе папа?
Брук опустила глаза.
Этого оказалось достаточно.
Комната поняла всё.
Я повернулась к Дэниелу.
— Как давно ты рассказываешь Брук, что я ничего не вкладываю в эту семью?
Его лицо стало жёстким.
— Я никогда такого не говорил.
Брук тут же подняла голову.
— Говорил.
Дэниел замер.
Она сглотнула.
— Ты говорил, что Рэйчел целыми днями помогает посторонним людям только потому, что ей нравится чувствовать себя важной. Ты говорил, что сам оплачиваешь дом. Что она вообще не понимает, что такое настоящая ответственность.
— Брук, — предупреждающе произнёс он.
Томас откинулся на спинку стула.
— Пусть говорит.
Дэниел резко посмотрел на него.
Томас даже не моргнул.
Пальцы Брук сжали салфетку.
— Ты и бабушке это рассказывал.
Лицо Элейн изменилось.
Уолтер повернулся к жене.