К концу ноября погода испортилась окончательно. С самого утра над городом висел сырой, липкий туман, после обеда дождь смешался со снегом, а ближе к вечеру резкий ветер начал швырять в лицо мелкую ледяную крупу.
Вероника закрыла почтовое отделение почти на сорок минут позже обычного. Перед самым закрытием появилась женщина с тремя пачками коммунальных квитанций, следом за ней пришёл мужчина, который требовал немедленно разыскать его посылку. Позже выяснилось, что заказ он вообще оформил на другое отделение. Затем зависла программа, а последняя маршрутка ушла буквально у Вероники перед носом.
До дома пришлось добираться пешком через два квартала частного сектора.
Вероника натянула капюшон поглубже, крепче прижала сумку к боку и подумала, что дома её наверняка ждёт очередной разговор о том, почему она не ответила на три маминых звонка.
«Потому что работала» — объяснение вполне разумное, однако Раису Михайловну оно никогда не устраивало.
Возле закрытого киоска Вероника неожиданно услышала тонкий жалобный звук. Сначала она решила, что где-то пищит неисправная сигнализация. Но через несколько шагов мяуканье повторилось.
Под пластиковым ящиком, прислонённым к стене, сидела кошка. Небольшая, совершенно чёрная и настолько мокрая, что шерсть плотно прилипла к худым бокам. В полумраке особенно ярко выделялись только глаза, светившиеся янтарными огоньками.
— Кис-кис, — позвала Вероника, присев на корточки. — Ты откуда здесь взялась?
Кошка не убежала. Наоборот, осторожно высунула голову из-под ящика, понюхала протянутые пальцы и едва заметно коснулась их ледяным носом.
На шее не было ни ошейника, ни даже следа от него. Под ящиком лежал размокший кусок картона, но от пронизывающего ветра он уже почти не спасал.
— Хозяев ищешь? — тихо спросила Вероника. — Или это они тебя где-то разыскивают?
Кошка ответила сиплым мяуканьем.
Вероника поднялась. Сделала несколько шагов в сторону дороги, остановилась и обернулась. Животное осталось на прежнем месте, сжавшись в комок от очередного порыва холодного ветра.
— Вот только тебя мне для полного счастья и не хватало, — пробормотала Вероника.
Через минуту кошка уже сидела у неё под курткой. Она не царапалась и не пыталась вырваться, а просто прижалась к груди и мелко дрожала всем телом.
Раиса Михайловна распахнула дверь ещё до того, как дочь успела достать ключи.
— Наконец-то! Где тебя носит? Я звоню, звоню, а ты…
Она осеклась, заметив чёрную голову, показавшуюся из-под расстёгнутой куртки.
— Это ещё что?
— Кошка.
— Я вижу, что не курица. Откуда она взялась?
— Под киоском сидела. Вся мокрая и замёрзшая. Я хотя бы на ночь её оставлю, а завтра напишу в районную группу. Может, хозяева найдутся.
Раиса Михайловна отступила от порога.
— Только не говори, что собираешься тащить её в квартиру.
— Мам, на улице почти ноль.
— Вероника, она же чёрная.
— И что с того?
— Как это — что? Чёрная кошка в доме — к несчастью. Сегодня же вынесешь обратно.
Вероника неспешно сняла промокшие ботинки.
— Обратно — это куда? Под тот ящик?
— Да хоть в подъезде оставь. Там хотя бы сухо.
Кошка высунула лапу из-под куртки и зацепилась коготками за свитер.
— Нет, мам. В подъезде её или кто-нибудь вышвырнет, или собаки разорвут.
— А у нас, значит, теперь приют?
— Сегодня будет приют.
Раиса Михайловна поджала губы. Ей было шестьдесят семь, и всю свою жизнь она искренне считала, что последнее слово в их семье должно оставаться именно за ней. После смерти мужа эта уверенность только усилилась. Вероника вернулась к матери после неудачного брака якобы на несколько месяцев, однако прошло уже пять лет, а в квартире по-прежнему всё происходило по правилам Раисы Михайловны.
Во сколько ужинать. Какой губкой мыть ванну. Сколько порошка насыпать в стиральную машину. Стоит ли менять работу. Даже волосы, по мнению матери, Веронике не следовало стричь слишком коротко, потому что «в твоём возрасте это уже не смотрится».
Обычно Вероника не спорила. Так было проще и спокойнее.
Но на этот раз она молча прошла в ванную, завернула кошку в старое махровое полотенце и начала осторожно вытирать её шерсть.
— Ты вообще меня слышишь? — не унималась мать.
— Слышу.
— И что?
— Она останется хотя бы до утра.
— Потом только не говори, что я тебя не предупреждала.
— Не скажу.
Раиса Михайловна демонстративно ушла на кухню. Спустя минуту оттуда раздалось сердитое хлопанье дверцами шкафчиков.
Вероника поставила перед кошкой блюдце с водой и положила мелко нарезанное отварное куриное мясо. Животное сначала настороженно оглядывалось, будто опасалось, что еду сейчас отнимут, а потом принялось торопливо есть.
— Не спеши, — ласково сказала Вероника. — Здесь тебя никто не обидит.
Из кухни донеслось выразительное фырканье.
После еды кошка обошла всю комнату, обнюхала ножки стола, заглянула под диван и наконец устроилась на подоконнике. На фоне тёмного окна её почти не было видно — только два жёлтых глаза мерцали в полумраке.