Часть 1. Цех высокоточной оптики
Монотонный шум вентиляции в производственном цехе всегда напоминал Светлане гул самолёта, который уже набрал скорость, но почему-то никак не может подняться в воздух. В помещении стерильного контроля царила почти искусственная атмосфера: сухой воздух, запах озона и ощущение полной оторванности от внешнего мира.
Светлана машинально поправила ворот антистатического халата и прищурилась от резкого белого света ламп, висевших над длинными рабочими столами, покрытыми чёрной тканью.
Её профессия не терпела ни спешки, ни рассеянности. Контролёр отдела технического контроля — это вовсе не женщина, которая просто рассматривает детали через увеличительное стекло. Фактически именно от неё зависело, покинет изделие завод или отправится обратно в производство.
Через её руки проходили элементы для геодезического оборудования, сложных лазерных систем, медицинской техники. Иногда достаточно было крошечной царапины, почти невидимой глазу, или едва заметного внутреннего дефекта стекла, чтобы забраковать дорогостоящую партию. Ошибка могла обойтись предприятию в сотни тысяч, а иногда и в миллионы рублей.
Светлана взяла следующую заготовку.
Массивный круг оптического стекла холодно лёг в ладонь.
«Прямо как моя жизнь за последний год. Такая же тяжёлая», — с раздражением подумала она, медленно поворачивая стекло под направленным светом.
Если смотреть на оптику под нужным углом, в идеально прозрачной поверхности можно заметить едва уловимые искажения.
Наверное, с её браком было то же самое.
Со стороны всё казалось вполне благополучным. Олег — высокий, крепкий, внешне приятный мужчина. Не запойный алкоголик, не дебошир. Если хотел, мог и кран починить, и шкаф собрать, и машину посмотреть. Работал на том же заводе, где и Светлана, только на складе готовой продукции.
Вернее, раньше работал.
Стоило вспомнить об этом, как внутри снова начала подниматься злость.
Не та истеричная обида, после которой хочется плакать и жаловаться подруге. Нет. Это было совсем другое чувство — тяжёлое, холодное и очень ясное.
Примерно год назад Олег получил производственную травму.
По его словам, он полез на верхний ярус стеллажа за коробкой, неудачно поставил ногу, поскользнулся и рухнул вниз.
Потом были больница, гипс, растяжение связок и сильный ушиб.
Первые два месяца Светлана буквально жила его проблемами. После смены везла мужа к врачам, покупала мази, обезболивающие, эластичные бинты и дорогой ортопедический пояс. Готовила, подавала лекарства, помогала одеваться.
Она искренне боялась, что последствия травмы окажутся серьёзными.
Но потом гипс сняли.
Несколько специалистов подтвердили: кости целы, связки восстановились, ограничений для обычной жизни больше нет.
Врачи говорили, что Олег здоров.
А Олег продолжал утверждать, что у него всё болит.
Он лежал перед телевизором, время от времени тяжело вздыхал и просил:
— Свет, принеси чай.
— Свет, подай пульт.
— Свет, поправь подушку, неудобно.
— Свет, у меня нога ноет, сходи в аптеку.
После этого начались бесконечные больничные.
А потом на заводе прошла очередная оптимизация. Руководство сократило часть складского персонала, и человек, который большую часть времени отсутствовал на рабочем месте, оказался одним из первых кандидатов на увольнение.
— Светлана Юрьевна, здесь что-то не сходится, — неожиданно окликнул её Павел, молодой сотрудник, недавно пришедший на стажировку. — По сорок восьмой партии по документам всё целое, а фактически есть разбитая деталь.
Светлана медленно повернулась.
Сорок восьмая партия.
Она прекрасно помнила этот номер.
Это была одна из последних смен Олега перед увольнением.
Та самая смена, после которой он окончательно ушёл на длительный больничный.
Светлана подошла к рабочему компьютеру.
Пальцы быстро застучали по клавиатуре.
Через несколько секунд перед ней открылась архивная запись:
«Принято на ответственное хранение».
Материально ответственное лицо: Смирнов О. В.
Состояние изделий: «Без повреждений».
Светлана нахмурилась.
Тем временем Павел аккуратно разложил на чёрной поверхности несколько осколков.
Это была дорогостоящая оптическая заготовка из специального высокопрочного стекла.
Такой материал не мог треснуть от перепада температуры или просто развалиться при хранении.
Его следовало серьёзно ударить.
Или уронить с большой высоты на бетонный пол.
— Значит, всё-таки спрятал, — едва слышно сказала Светлана.
— Что спрятал? — переспросил Павел.
Она ещё раз внимательно просмотрела журнал приёмки.
Картина складывалась слишком хорошо.
— Олег разбил эту заготовку ещё во время своей смены. Но вместо того чтобы оформить акт, спрятал повреждённое изделие подальше на складе и провёл его по документам как целое. А когда передавал склад другому сотруднику, тот просто подписал бумаги, не проверяя каждую коробку.