— Паш, ты ведь вчера получил премию, я ничего не путаю? Тогда завтра после работы заедем в магазин и заберём мой ноутбук, пока скидка ещё действует. Я уже выбрала нужную модель и положила её в корзину, чтобы потом снова ничего не искать.
— Кристин, слушай, может, пока не будем торопиться с этой покупкой, — произнёс Павел, старательно перемешивая вилкой макароны в тарелке и упорно не поднимая глаз на жену. — Сейчас обстоятельства такие, что деньги разумнее пока сохранить.
Кристина перестала вытирать кухонную столешницу и неторопливо повернулась к мужу. Мокрая тряпка застыла в её руке прямо над раковиной. Ещё минуту назад кухня была наполнена привычными вечерними звуками — ровным шумом вытяжки, звоном тарелок и негромким гулом холодильника. Теперь же всё это словно отступило на второй план, уступив место неприятному предчувствию.
— Какие именно обстоятельства? — спокойно спросила она, внимательно следя за тем, как Павел упрямо смотрит куда угодно, только не на неё. — Мы договорились об этом ещё два месяца назад. Мой старый ноутбук уже с трудом запускает рабочие программы. Ты сам видел на прошлой неделе, как он завис в тот момент, когда я сохраняла проект. Мы решили, что твоя квартальная премия пойдёт на мой подарок к годовщине. Это было не моё единоличное решение, мы договорились вместе. Что успело измениться буквально за сутки?
— Да мало ли о чём мы раньше говорили, — пробормотал Павел, засунув в рот кусок давно остывшей котлеты и нарочито медленно его пережёвывая, лишь бы оттянуть ответ. — Обстоятельства меняются. Сейчас вообще глупо выбрасывать столько денег на вещи, без которых можно обойтись. Сто тысяч за кусок пластика с монитором — по-моему, безумие. Эти деньги можно использовать куда разумнее.
Кристина положила тряпку возле раковины, тщательно вытерла ладони бумажным полотенцем, аккуратно сложила его вдвое и отправила в мусорное ведро. После этого подошла к столу, положила обе руки на спинку свободного стула и внимательно посмотрела на мужа сверху вниз.
— Выбрасывать деньги? Использовать разумнее? — медленно переспросила она, прищурившись. Павел тут же потянулся к стакану с вишнёвым компотом и сделал вид, будто его внезапно мучает жажда, хотя до жидкости он губами даже не дотронулся. — Паш, а ты сейчас вообще своими словами со мной разговариваешь? У нас нет кредитов. Ипотеки тоже нет. Продуктами холодильник заполнен минимум на неделю. До следующей зарплаты пятнадцать дней, а деньги на повседневные расходы лежат в комоде. Так что же случилось такого чрезвычайного, что ты вдруг передумал покупать вещь, которая мне непосредственно нужна для работы и заработка?
— Это называется нормальной финансовой грамотностью, — недовольно буркнул он, нервно промокая губы салфеткой, а затем сминая её в ладони. — У каждого должна быть финансовая подушка. Никто не знает, что произойдёт завтра. А ты зациклилась на своём ноутбуке. Старый ведь ещё включается? Работает хоть как-то? Клавиши нажимаются? Значит, можно пользоваться. Зачем выбрасывать кучу денег ради очередной новой игрушки?
— Игрушки? На этой самой «игрушке», как ты её называешь, я создаю дизайнерские проекты, которые дают ровно половину нашего семейного дохода, если ты неожиданно об этом забыл. И мы с тобой совершенно ясно договорились, что новый ноутбук будет моим подарком к трёхлетию нашей свадьбы. Ты сам пообещал мне это, причём не где-то мимоходом, а глядя прямо в глаза.
Павел беспокойно заёрзал на деревянном стуле, будто сиденье внезапно раскалилось. Было очевидно: этот разговор ему крайне неприятен, но от заранее подготовленной позиции он отказываться не собирался. Он отодвинул от себя тарелку с недоеденным ужином и демонстративно скрестил руки на груди, занимая привычную оборонительную позу.
— Я сказал, что подумаю. Я подумал и решил, что сейчас этим деньгам найдётся более нужное применение. Давай не будем устраивать драму из ничего. Я мужчина в доме, премию заработал я своим трудом, поэтому имею право решать, как распорядиться этими деньгами на благо нашей семьи.
Кристина коротко усмехнулась. В устах Павла выражение «на благо семьи» всегда звучало странно, будто он повторял чужую фразу, выученную по бумажке. Сам он никогда особенно не интересовался финансовым планированием: переводил часть зарплаты на общий счёт и дальше предпочитал не разбираться, куда именно уходят деньги.
— Дай попробую угадать, — Кристина выпрямилась и тоже скрестила руки, зеркально повторяя его позу. — Вчера вечером, пока я была в ванной и сушила волосы, ты разговаривал с Антониной Петровной? Сообщил мамочке, что тебе премию дали, а она тут же провела полный аудит нашего бюджета и объяснила, куда нам правильно тратить деньги?
— Моя мать тут вообще при чём? — голос Павла предательски подскочил почти до фальцета. Он резко откинулся назад. — Ты постоянно приплетаешь её куда совершенно не нужно. Я сам всё решил. У меня, между прочим, есть собственная голова на плечах.
— Конечно, есть, — кивнула Кристина, открывая холодильник, чтобы достать контейнер для остатков ужина. — Просто эта самостоятельная голова почему-то начинает выдавать фразы вроде «нерациональная трата» и «финансовая подушка» исключительно после полуторачасовых разговоров с твоей мамой. Она ведь наверняка уже представляла, как я бездумно спускаю твои несметные богатства.
— Кристина, прекрати придираться к моей матери! — Павел повысил голос и раздражённо хлопнул ладонью по столу. Вилка подпрыгнула и со звоном ударилась о край тарелки. — Она старше тебя, прожила жизнь и умеет обращаться с деньгами, в отличие от некоторых. Если она даёт собственному сыну разумный совет, почему мне нельзя его послушать? Мы с тобой уже три года женаты. Пора наконец думать о будущем, а не только о твоих личных хотелках.
— Моих хотелках? — Кристина резко захлопнула холодильник, и висевшие на дверце магниты жалобно зазвенели. — То есть инструмент, на котором я работаю и зарабатываю деньги, теперь считается капризом. А твоя загадочная финансовая подушка, которая, подозреваю, сейчас чудесным образом окажется на каком-нибудь мамином депозите под проценты, — это, значит, забота о нашем будущем?
— Ничего никуда не окажется! — слишком быстро выпалил Павел, но его взгляд снова начал метаться по кухне, задерживаясь то на стене, то на плитке. — Деньги просто будут лежать на надёжном банковском вкладе. Это безопаснее и выгоднее. И какая разница, на кого он оформлен? Главное, что средства остаются внутри семьи.
Кристина несколько секунд смотрела на мужа так, будто впервые увидела совершенно незнакомого человека. Три года она терпеливо старалась не замечать его болезненной зависимости от материнского мнения, оправдывая всё уважением к старшим. Когда Антонина Петровна объясняла, какие обои лучше выбрать для прихожей или какой порошок следует покупать для стирки, Кристина просто выслушивала и поступала так, как считала правильным. Но теперь речь шла уже не о мелочах. На кону была серьёзная сумма, её работа и откровенный финансовый обман со стороны собственного мужа.
— То есть всё уже решено без меня? Ты и вклад выбрал, и премию туда отправил? — процедила Кристина, медленно приближаясь к столу.
— Пока я ничего никуда не отправлял, но завтра утром собираюсь, — упрямо заявил Павел и поднялся со стула, словно хотел выглядеть внушительнее. — А к годовщине я уже заказал тебе другой подарок. Нормальный, полезный, нужный для дома. Такой, которым сможем пользоваться мы оба. Реальная вещь, а не дорогая игрушка, которой ты будешь тешить самолюбие. Так что тему можно закрыть. Я глава семьи и решение принял.
Кристина ничего не ответила. Она просто повернулась и вышла из кухни. Продолжать этот спор сейчас не имело никакого смысла. Ей требовались доказательства того, что муж не просто временами прислушивается к матери, а фактически исполняет её указания внутри собственного брака. И Кристина прекрасно понимала, где эти доказательства можно найти.
— Паша, у тебя пароль на планшете до сих пор дата нашей свадьбы или ты уже поменял его на день рождения мамы? — громко спросила она из гостиной, держа устройство в руках.
Павел как раз вышел из ванной с полотенцем, перекинутым через шею, и тут же застыл в дверном проёме. По его лицу на мгновение проскользнул настоящий испуг, но он быстро спрятал его под раздражённой гримасой. Подойдя к жене, он протянул руку, намереваясь забрать устройство.
— Ты почему вообще копаешься в моих вещах? Поставь планшет обратно. Это моя личная техника, — недовольно бросил он и попытался выхватить гаджет.
— Не суетись. Я ничего не взламывала, — Кристина сделала шаг назад и завела планшет за спину. — Дисплей включился сам. Твоя мама, как выяснилось, вполне современная женщина: пишет быстро, сообщения отправляет длинные. А часть текста замечательно отображается прямо на заблокированном экране. Особенно когда сообщение начинается словами: «Павлик, ты уже перевёл мне оставшуюся часть премии на карту?»
Павел шумно выдохнул, снял полотенце с шеи и швырнул его на диван. Поняв, что планшет силой забрать не получится, он решил перейти к нападению словами.
— Ну перевёл. И что? Я тебе вчера абсолютно понятно объяснил свою позицию. Деньги должны приносить доход и храниться в безопасном месте. У мамы ставка по депозиту выше, банк предложил ей особые условия. Так нам выгоднее. Ты вообще понимаешь, что такое сложные проценты?
— Я прекрасно понимаю, что такое нагло врать собственной жене прямо в лицо, — отчётливо проговорила Кристина, выделяя каждое слово. Она положила планшет на журнальный стол экраном вверх. — Продолжим читать. «Надеюсь, комбайн ты уже заказал. Не обращай внимания на её недовольство из-за ноутбука, это просто бессмысленные траты на игрушки, со старым перебьётся. Жене нужно больше думать о доме, а не постоянно смотреть в экран».
Павел снова сложил руки на груди — в точности так же, как вчера на кухне, когда рассказывал об интересах семьи. Ни тени стыда или сожаления на его лице Кристина не заметила. Наоборот, муж выглядел человеком, который совершенно уверен, что поступает правильно.
— В главном мама абсолютно права. Мы должны думать о домашнем хозяйстве. Покупать тебе ноутбук — эгоизм. А кухонный комбайн, который я заказал к нашей годовщине, наоборот, сэкономит тебе массу времени. Между прочим, я о тебе думаю. Ты же постоянно говоришь, что после работы устаёшь ещё и готовить. Вот я и нашёл решение.
— Ты нашёл решение? — Кристина усмехнулась и пристально посмотрела ему в глаза. — Паш, ты даже модель этого комбайна не выбирал. Твоя мама сама прислала тебе ссылку на конкретный товар со скидкой. Я видела уведомления. Ты просто выполняешь команды. Тебе велели отказаться от подарка жене — отказался. Сказали перевести деньги на другой счёт — перевёл. Прислали ссылку на бытовой прибор — ты оплатил. Так где именно во всём этом твоя самостоятельность? Где тот самый глава семьи, который принимает решения?
— Там, где я эти деньги зарабатываю! — рявкнул Павел, резко шагнув к столу. — Премию получил я, значит, и распоряжаться ею могу так, как считаю правильным. А я считаю правильным слушать человека, который понимает в этом больше. Моя мать тридцать лет экономистом проработала. А ты кто? Дизайнер? Рисуешь картинки в интернете?
Внутри Кристины всё неприятно сжалось, но вместо вспышки эмоций пришла ледяная, очень трезвая злость. Все три года их семейной жизни внезапно показались длинной и тщательно поддерживаемой иллюзией. Она смотрела на мужчину, с которым делила кровать, ездила отдыхать, строила планы и даже обсуждала покупку загородного дома, и впервые ясно видела перед собой не взрослого супруга, а зависимого от мамы подростка, которому просто досталось тело тридцатилетнего мужчины.
— Мои так называемые картинки оплачивают половину коммунальных платежей, продукты в этом холодильнике и бензин для твоей машины, — спокойно ответила Кристина. — И раз уж ты заговорил об опыте… Твой великий специалист по экономике до сих пор живёт в однокомнатной хрущёвке. А квартира, в которой мы сейчас разговариваем, куплена мной ещё до свадьбы. Поэтому финансовые лекции от тебя выглядят особенно забавно.
— Ты опять тычешь мне своей квартирой! — процедил Павел сквозь зубы. — Только повод тебе дай, сразу начинаешь унижать. Я стараюсь ради нас, думаю, как сохранить каждую копейку, а ты из-за какого-то ноутбука устраиваешь сцену и ещё лезешь в чужую переписку.
— Я ничего не устраиваю. Просто перечисляю факты. Ты отказался покупать мне рабочий инструмент, хотя сам его обещал. Ты отправил сто тысяч рублей человеку, который вообще не участвует в нашем семейном бюджете. А теперь пытаешься назвать всё это заботой обо мне.
— Моя мать тоже моя семья! Она имеет отношение к моим деньгам хотя бы потому, что мы родственники, — вызывающе бросил Павел, схватив планшет. — И вообще подарок уже доставляют в пункт выдачи. Завтра наша годовщина, после работы я его заберу. Надеюсь, ты наконец перестанешь вести себя как капризный ребёнок и нормально примешь полезную вещь.
Кристина молча смотрела, как он разблокировал планшет и поспешно убрал сообщение с экрана. В представлении Павла всё выглядело идеально: он якобы проявил разумность, сохранил деньги, угодил матери и приобрёл жене полезную домашнюю технику. То, что ради этого он нарушил обещание, проигнорировал её потребности в работе и фактически обманул, для него значения не имело.
— Значит, кухонный комбайн вместо компьютера, — задумчиво произнесла Кристина. — А остальные деньги теперь лежат не у нас. Ясно.
— Вот и хорошо, что наконец дошло, — довольно кивнул Павел, искренне решив, что жена сдалась. — Завтра спокойно отметим. Закажем пиццу, я принесу комбайн. Распакуешь, попробуешь. Ничего страшного не произошло. Только впредь не вмешивайся в мои денежные вопросы.
Он ушёл обратно на кухню, негромко насвистывая и явно считая разговор окончательно выигранным. Кристина осталась одна в гостиной. В её голове уже окончательно сложилось, как именно пройдёт следующий вечер. И места для компромиссов с этим человеком в её будущем больше не было.
— Ну что, поздравляю нас с третьей годовщиной! Вот тебе действительно нужная вещь для дома, а не эти дорогущие светящиеся игрушки! — громко объявил Павел, входя в квартиру с огромной цветастой коробкой в руках.
Он кое-как скинул обувь прямо возле двери, даже не поставив её на полку, и потащил тяжёлую коробку на кухню. Кристина сидела у барной стойки перед чашкой давно остывшего чая и даже не повернула головы. Никакого праздничного стола не было. Ни заказанной пиццы, о которой накануне говорил Павел, ни бокалов, ни свечей, ни малейшего намёка на годовщину. Обычный вечер среди недели.
Павел поставил покупку прямо в центр обеденного стола. На глянцевой упаковке красовался огромный кухонный комбайн неизвестной китайской марки, а рядом яркими буквами перечислялись его достоинства: пятнадцать режимов скорости, мясорубка, блендер, насадка для замешивания теста и ещё целый набор функций. Муж явно рассчитывал, что Кристина сейчас с восторгом начнёт вскрывать упаковку и восхищаться его хозяйственностью.
— Ну же, распаковывай, — оживлённо сказал он, потирая ладони в ожидании похвалы. — Я даже на пункте выдачи всё сам проверил. Тут отличный венчик, двойная тёрка, мощный блендер. Теперь не будешь говорить, что приготовление еды съедает столько времени. Хорошая вещь, прослужит много лет. Металл нормальный, пластик крепкий.
— Мы практически не печём дома, Паш. И картофельное пюре ведрами тоже не готовим, — спокойно произнесла Кристина, рассматривая яркую коробку так, будто кто-то зачем-то положил на её чистый стол мешок строительного мусора. — Я работаю дома. У меня несколько срочных дизайнерских проектов, мне необходим мощный процессор для обработки графики. Мне не требуется двигатель, способный перемалывать кости. И зачем мне вообще приспособление для плотного теста, если хлеб мы покупаем в пекарне через дорогу?
— Значит, начнёшь сама печь! — беззаботно ответил Павел, открыл холодильник и недовольно нахмурился, не обнаружив внутри праздничной еды. — Любая нормальная жена должна уметь готовить всё. Мама говорит, что настоящая хозяйка обязательно найдёт применение такому комбайну. А если не умеет — значит, ей просто лень учиться и развиваться в хозяйстве. Вот мать до сих пор пользуется стареньким компьютером, раскладывает на нём пасьянс, и ничего — всё работает. А ты просто важность себе набиваешь со своими дизайнерскими проектами.
Кристина медленно опустила чашку на стол. Всё происходящее становилось настолько нелепым, что почти переставало злить. Взрослый тридцатилетний мужчина стоял в её квартире и всерьёз доказывал, что купленный по маминой ссылке дешёвый кухонный прибор важнее профессионального инструмента, необходимого жене для работы.
— Мама сказала, — тихо повторила она. — Конечно. Даже собственных доводов в защиту этого барахла ты придумать не сумел. Просто выучил её слова, принёс домой огромную дешёвую коробку и теперь ждёшь, что я начну прыгать вокруг тебя и благодарить за невероятную щедрость?
Павел с раздражением захлопнул холодильник. Его показная весёлость мгновенно исчезла. Он подошёл ближе и положил руку на коробку, словно собирался защищать её от нападения.
— Ну опять начинается! Я купил тебе нормальный подарок! Проявил инициативу, выбрал полезную вещь для нашего дома! А ты снова недовольна только потому, что не получила свою дорогую игрушку! Ты вообще неблагодарная!
— Проявил инициативу? — Кристина поднялась и посмотрела мужу прямо в глаза. В её взгляде читалось такое открытое презрение, что Павел на секунду замолчал. — Твоя инициатива закончилась в тот момент, когда ты увидел сумму премии в расчётном листке. Дальше всё решала Антонина Петровна. Она постановила, что ноутбук мне не нужен. Она нашла вот это чудо техники. Она приказала отправить оставшиеся деньги ей, чтобы они случайно не достались мне.
— Тебя вообще не должно волновать, с кем я советуюсь! — огрызнулся Павел, чувствуя, как уверенность постепенно уходит. — Я мужчина и решение принял самостоятельно!
— Ты сначала спросил у своей матери разрешения, можно ли купить жене подарок на годовщину?! Ты вообще слышишь себя?! Ты ходишь на работу, получаешь зарплату, но распоряжаешься собственными деньгами только после маминого одобрения?! Мне не нужен муж, которым управляют как куклой! Оставь ключи и возвращайся в свою детскую комнату к родителям! — сорвалась Кристина.
Павел буквально попятился, словно она действительно его ударила. Лицо моментально налилось краснотой от возмущения и задетого самолюбия. Он нервно потянул ворот рубашки и несколько мгновений просто смотрел на жену, будто отказывался верить услышанному.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — прошипел он. — Ты собираешься выставить собственного мужа за дверь из-за кухонного комбайна? Только потому, что я не отдал сто тысяч на твою дурацкую хотелку? Да ты просто меркантильная! Тебе с самого начала от меня только деньги и были нужны!
— Будь я меркантильной, ты бы не прожил бесплатно три года в квартире, которая принадлежит мне, — отрезала Кристина, не отводя холодного взгляда. — И дело вовсе не в комбайне. Я выгоняю тебя потому, что когда-то думала, будто вышла замуж за самостоятельного взрослого мужчину. А на деле получила домашнее представительство Антонины Петровны. В этом браке почти никогда не было тебя, Паша. Здесь постоянно присутствовали только её указания, её расчёты, её советы и её представления о том, как мы должны жить.
— Это называется разумно относиться к деньгам! — продолжал сопротивляться он, отчаянно пытаясь вернуть себе привычное ощущение контроля. — Мы семья, и мы обязаны сохранять деньги!
— Семья здесь — ты и твоя мама. А меня вы назначили обслуживающим приложением, которому достаточно подарить блендер по скидке, чтобы оно быстрее готовило ужины, — Кристина твёрдо показала в сторону коридора. — Ключи оставишь на тумбе возле зеркала. Вещи собираем сейчас. Большая дорожная сумка на балконе.
Павел уставился на неё с недоумением, всё ещё рассчитывая, что жена смягчится, обратит всё в шутку или хотя бы предложит какой-нибудь компромисс относительно ноутбука. Но Кристина не двигалась с места. Руки были сложены на груди, лицо оставалось спокойным. Ни сомнений, ни желания торговаться в её поведении не было. Решение уже принято.
— Ты всерьёз это делаешь? — медленно произнёс он сквозь зубы. — Прямо сегодня, в день нашей годовщины, рушишь наш брак?
— Наш брак закончился вчера, когда ты отправил деньги, которые обещал потратить на мой рабочий ноутбук, своей матери. Сегодня мы лишь получаем последствия твоего очень рационального решения, — сухо сказала Кристина. — Ключи положи на тумбу. Сейчас.
Павел понял, что продавить её не получится, и яростно махнул рукой.
— Да подавись ты этой своей квартирой! Оставайся одна со своими компьютерами! Потом посмотрим, кому ты вообще понадобишься с такими требованиями! — выкрикнул он и направился в спальню.
Кристина даже не стала отвечать на эту жалкую попытку задеть её. Вместо этого подошла к столу, подняла массивную коробку с комбайном и отправилась следом. Если уж Павел так гордился своим практичным подарком, забрать его с собой он должен был обязательно.
— Паша, можешь закрывать сумку. Комбайн сверху прекрасно лёг, прямо на твои рубашки, — невозмутимо сообщила Кристина, прислонившись к дверному проёму.
Павел стоял в прихожей и изо всех сил пытался свести молнию дорожной сумки. Синтетическая ткань натягивалась и жалобно потрескивала, но застёжка не сходилась из-за коробки, торчавшей наружу. Он тяжело дышал, лицо покрылось испариной. Судя по всему, Павел совершенно не ожидал, что жена организует его переезд настолько спокойно, быстро и без единой истерики. Наконец он бросил попытки справиться с молнией и достал из кармана телефон.
— Нет уж, вот так просто всё не закончится. Сейчас тебя послушает человек, который действительно понимает, что происходит, раз самой мозгов не хватает, — зло процедил он, несколько раз нажав на экран, после чего демонстративно включил громкую связь.
В прихожей раздались длинные телефонные гудки. Кристина даже не пошевелилась, спокойно наблюдая за этим последним актом спектакля. На третьем сигнале на другом конце ответили.
— Павлик, почему звонишь? Ну что, подарок уже открыли? — из динамика донёсся энергичный, командный голос Антонины Петровны.
— Мам, Кристина меня из квартиры выгоняет! — быстро выпалил Павел, бросив на жену почти торжествующий взгляд, будто сейчас прибудет невидимая группа поддержки. — Все вещи собрала, твой комбайн засунула в сумку, требует ключи оставить. И всё из-за того, что я отказался покупать ей этот идиотский компьютер и отправил деньги на вклад!
В динамике раздался громкий возмущённый вздох. Подобного развития событий Антонина Петровна явно не ожидала, однако растерялась ненадолго. Уже через секунду в её голосе появились привычные ледяные, наставительные интонации.
— Кристина, ты совсем с ума сошла? — громко спросила свекровь. — Муж тебе в дом нужную вещь принёс, деньги сохранил, а ты из-за своих капризов человека выставляешь? Быстро прекрати истерику, разбери сумку и извинись перед Павликом! Он всё сделал совершенно правильно. Бытовая техника приносит пользу всей семье, а свободные деньги обязаны лежать под процентами.
Кристина оттолкнулась от дверного косяка и приблизилась к Павлу на пару шагов. Наклоняться к смартфону она не стала — её голос и без того отлично слышался.
— Антонина Петровна, ваш сын немного ошибается, когда говорит о семье, — спокойно произнесла Кристина, не сводя глаз с Павла. — У нас с ним семьи больше нет. Его настоящая семья — это вы. И бюджет у вас, как оказалось, тоже совместный. А я последние три года была бесплатной декорацией, которая помогала вашему сыну выглядеть самостоятельным взрослым человеком.
— Что за чушь ты несёшь?! — взвизгнула свекровь. — Мой сын работает и зарабатывает! Конечно, он вправе разумно использовать собственные деньги! А ты просто транжира, которая не способна оценить настоящее мужское решение!
— Мужское решение? — Кристина усмехнулась настолько презрительно, что Павел невольно отступил. — Мужчина отвечает за данные слова и выполняет обещания, которые дал своей жене. А если тридцатилетний человек сначала бежит спрашивать у мамы, разрешено ли ему тратить собственную премию, потом послушно перечисляет ей деньги и отменяет покупку рабочего инструмента для жены — это называется не мужественность. Это называется взрослый подросток с карманными деньгами.
— Да ты как со мной разговариваешь?! Я всю жизнь экономистом работала! Я знаю, как правильно вести бюджет! — голос Антонины Петровны перешёл почти на визг.
— Прекрасно. Тогда ведите бюджет вместе с Павликом у себя дома, — жёстко ответила Кристина. — Вы настолько испугались, что я потрачу его премию на необходимый для работы компьютер, что в результате ваш сын остался без жилья. Великолепная финансовая стратегия, Антонина Петровна. Думаю, проценты от вашего чудесного вклада прекрасно компенсируют ему ежедневный бензин от вашей однокомнатной квартиры до работы.
— Кристина, заткнись! — заорал Павел, стараясь перекричать сразу обеих. Он попытался выключить громкую связь, но от нервов пальцы скользили по экрану.
— Нет, теперь помолчи ты, — Кристина перевела на мужа тяжёлый взгляд. — Именно ты набрал её номер. Именно ты включил громкую связь и рассчитывал, что мама сейчас поставит меня на место, а я испугаюсь и побегу с благодарностью вскрывать этот дешёвый комбайн. Даже когда конфликтуешь с собственной женой, ты зовёшь маму тебе на помощь. В тебе ничего своего нет, Паша. Ни собственной позиции, ни характера, ни способности отвечать за решения. Ты просто говорящая кукла, которой постоянно подсказывают текст.
— Да с таким характером никто с тобой не выдержит! — продолжала кричать Антонина Петровна через телефон. — Так и останешься одна со своими претензиями!
— И прекрасно. Лучше одной, чем жить втроём, как до сегодняшнего дня, — холодно ответила Кристина. — Ваш инвестиционный проект можете забрать обратно. Он уже собран и ждёт в прихожей.
Она повернулась к тумбочке, взяла лежавшую там запасную связку ключей Павла и бросила её в маленькую пластиковую корзину для мелочей. Металл сухо ударился о дно.
Павел стоял, широко раскрыв глаза. За несколько минут вся созданная им за годы иллюзия собственной взрослости развалилась. Авторитет матери, которым он привык прикрываться в любых спорах, больше не действовал. Впервые он оказался перед простой реальностью, где жена прямо назвала его человеком, неспособным самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.
Сказать ему было нечего. Ярость постепенно сменилась растерянностью и тяжёлым ощущением унижения. Павел резко завершил звонок, ухватил незакрытую дорожную сумку, из которой торчала яркая коробка, и кое-как забросил ремень на плечо. В другую руку взял пакет с обувью.
— Ты ещё пожалеешь. Очень пожалеешь о том, что сейчас сделала, — процедил он, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Возможно. Но сейчас выйди из моей квартиры, — совершенно спокойно ответила Кристина, показав на открытую дверь.
Павел шагнул за порог и тут же неловко зацепился сумкой за дверную раму. Коробка с его драгоценным кухонным комбайном глухо ударилась о дерево. Он резко обернулся, явно собираясь произнести ещё какую-нибудь обидную фразу, но Кристина не дала ему возможности.
Она просто закрыла дверь.
Замок щёлкнул привычно и буднично. Кристина дважды повернула ключ, затем задвинула металлический засов и только после этого медленно выдохнула. В квартире стоял знакомый запах чистоты, смешанный с лёгким ароматом её любимого кофе. Она посмотрела на опустевший коврик возле входа, потом — на корзинку, куда только что бросила ключи.
Сожаления не было.
Лишь остаточное чувство брезгливости, которое постепенно растворялось, уступая место спокойному и почти деловому облегчению.
Наконец из её квартиры вынесли ещё одну ненужную, давно сломанную вещь…