Мирослава всегда считала себя человеком предусмотрительным. Возможно, даже чересчур предусмотрительным. Когда три года назад она вышла замуж за Эдуарда, довольно быстро поняла одну важную вещь: родственники мужа относятся к чужим деньгам так, будто это общий семейный бюджет. Тамара Викторовна, её свекровь, постоянно пыталась выяснить, сколько зарабатывает невестка, бывают ли у неё премии, удалось ли что-то отложить. Поначалу Мирослава отвечала прямо, но вскоре заметила неприятную закономерность. Стоило ей обмолвиться о прибавке к зарплате, как уже через несколько дней свекровь начинала говорить то о ремонте, то о лекарствах, то о каких-то внезапных и очень срочных расходах.
Мирослава работала менеджером по продажам в крупной фирме. Её оклад составлял сто двадцать тысяч, а с премиями доход иногда поднимался до ста восьмидесяти. Для их города это были очень хорошие деньги. Но родственникам мужа она называла совсем другие суммы — сорок пять тысяч, иногда пятьдесят, не больше. Эдуард знал настоящие цифры, но предпочитал молчать. Видимо, ему было проще не вмешиваться и не спорить ни с матерью, ни с женой.
Свекровь часто заводила разговор о том, что молодые обязаны помогать старшему поколению. Мирослава со временем научилась уходить от таких разговоров. Она рассказывала про кредит на машину, которого на самом деле не было, потому что автомобиль подарили её родители. Говорила, что премия была совсем маленькой, хотя на накопительном счёте уже лежало триста тысяч. Делала вид, что с деньгами трудно, хотя на самом деле спокойно откладывала. Тамара Викторовна тяжело вздыхала, качала головой, но всё же отступала. Правда, ненадолго.
В тот вечер Мирослава стояла на кухне и готовила ужин, когда раздался звонок в дверь. Эдуард пошёл открывать, и на пороге появилась его мать. Без звонка, без предупреждения. Просто пришла, как будто так и надо.
— Здравствуйте, Тамара Викторовна, — Мирослава вытерла руки полотенцем и вышла из кухни.
— Здравствуй, Мирослава, — свекровь прошла в комнату, сняла пальто и сразу устроилась на диване так уверенно, словно собиралась провести здесь весь вечер. — Эдик, сделай мне чаю.
Эдуард без лишних слов направился на кухню. Мирослава села напротив и сразу почувствовала, что разговор будет неприятным. Тамара Викторовна просто так не приходила.
— Мира, мне нужно с вами серьёзно поговорить, — начала свекровь, беря чашку из рук сына. — У меня дома уже настоящий кошмар. Трубы подтекают, обои отходят, пол скрипит так, что соседи снизу жалуются. Ремонт нужен давно, но денег у меня совсем нет.
Мирослава кивнула, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Всё было понятно.
— Я же говорила, у нас сейчас тоже непросто, — осторожно ответила она. — Машинный кредит ещё два года платить, коммунальные платежи выросли…
— Мирочка, ну хватит уже, — Тамара Викторовна резко поставила чашку на стол и выпрямилась. — Вы молодые, здоровые, оба работаете. Квартира-то моя всё равно потом вам достанется. Считай, что вкладываетесь в своё же будущее.
Эдуард сидел в кресле и смотрел куда-то в сторону. Мирослава ждала, что он хотя бы что-то скажет, но муж молчал, будто разговор его не касался.
— Тамара Викторовна, я понимаю, что вам тяжело, но у нас действительно сейчас нет такой возможности, — твёрдо сказала Мирослава. — Может, стоит рассмотреть другие варианты? Например, рассрочку в строительном магазине или…
— Не прибедняйся, я знаю, сколько ты зарабатываешь! — резко перебила её свекровь, и в её голосе прозвучало победное торжество, будто она наконец достала главный козырь.
Мирослава застыла. Пальцы сами собой сжались на подлокотнике. Откуда она могла это знать?
— Откуда? — только и смогла произнести она.
— А вот откуда, — Тамара Викторовна откинулась на спинку дивана и довольно улыбнулась. — К вам в компанию недавно устроился Виктор Семёнович, мой старый знакомый. Мы ещё с институтских времён общаемся. Он мне всё рассказал. И про должность твою, и про настоящую зарплату. Так что можешь больше не изображать бедную родственницу.
Мирослава почувствовала, как лицо заливает жаром. Виктор Семёнович. Да, такой мужчина действительно недавно появился в отделе продаж. Пожилой, спокойный, незаметный. Она почти не обращала на него внимания. А он, оказывается, передавал её личную информацию свекрови.
— Я даже про твою последнюю премию знаю, — продолжала Тамара Викторовна. — Тридцать пять тысяч в ноябре получила. Так что давай уже честно обсудим, как ты поможешь семье.
Мирослава крепко сжала кулаки. Обсуждать её доходы за спиной, передавать чужому человеку финансовые данные — это было за гранью.
— Тамара Викторовна, даже если это правда, мои доходы касаются только меня, — холодно сказала Мирослава. — Я не обязана содержать взрослых людей и оплачивать ремонт в чужой квартире.
— Чужой?! — свекровь вскочила с дивана. — Это семейная квартира! Эдик там вырос! Это его дом! Ты что, совсем жадность потеряла?!
— Я не жадная. Я просто не собираюсь оплачивать ваш ремонт, — спокойно ответила Мирослава, хотя внутри у неё всё кипело.