После того как суррогатная мать родила нашего ребёнка, моя мама пришла в больницу поздравить нас — но, впервые увидев малышку, закричала: «Вы не можете оставить этого ребёнка!»
Я много лет думала, что нет боли сильнее, чем почти стать матерью — и в последний момент всё потерять. А потом, когда мне уже казалось, что эта глава наконец осталась позади, произошло то, что заставило меня усомниться абсолютно во всём.
Я перестала считать, сколько раз у нас ничего не получалось.
В какой-то момент ты просто перестаёшь спрашивать цифры, проценты и шансы.
Перестаёшь мучить себя вопросом, что именно сделала не так.
Я знала только одно: каждый раз, когда материнство оказывалось совсем рядом, оно снова ускользало у меня из рук.
Я перестала считать, сколько раз у нас ничего не получалось.
Мой муж, Дэниел, в те годы говорил мало. Он просто был рядом. Сидел со мной в коридорах клиник, отвозил домой после приёмов и держал за руку, когда слов уже не оставалось.
Мы перепробовали всё, чтобы я смогла забеременеть.
Бесконечные обследования
Назначения врачей
И расписания, которые полностью подчинили себе нашу жизнь
Но ничего не помогало. После нескольких выкидышей я почти смирилась с тем, что мечта стать матерью так и останется мечтой.
А потом всё изменилось.
Мы перепробовали всё, чтобы я смогла забеременеть.
Однажды вечером, после очередного тихого ужина, Дэниел вдруг сказал: «А что, если попробовать другой путь?»
Я сразу поняла, что он имеет в виду.
О суррогатном материнстве мы уже однажды говорили, но тогда отложили эту мысль — слишком много было неопределённости и страхов. Но в тот вечер мы уже не отмахнулись от этой идеи. Мы долго обсуждали её, говорили часами.
Что это будет значить для нас? Что может пойти не так?
И выдержим ли мы, если снова ничего не получится?
«А что, если попробовать другой путь?»
Впервые за долгое время наш разговор не закончился молчанием.
Он закончился решением. Мы собирались сделать это!
Но мы действовали очень осторожно и не торопились. Мы встречались со специалистами, юристами, координаторами. На каждом этапе кто-то объяснял нам детали и проверял документы.
Контракты были длинными. Дэниел перечитывал каждую строку по два раза. Я выделяла маркером всё, что не понимала. Мы задавали вопросы до тех пор, пока вопросов уже не оставалось.
Мы собирались сделать это!
Нашу суррогатную мать звали Мара. Она была спокойной, собранной и надёжной. Просто делала всё так, как было нужно.
С самого начала всё шло… слишком гладко.
Поначалу я не могла этому поверить. Даже на первом УЗИ я сидела и ждала, что вот-вот снова случится что-то плохое.
А потом специалист немного повернула экран и сказала: «Вот он».
Маленькое мерцание. Сердцебиение.
Поначалу я не могла этому поверить.
Я даже не поняла, что плачу, пока Дэниел, у которого тоже блестели глаза, тихо не сказал: «Эй… эй, всё хорошо».
Но это было не просто хорошо. Впервые всё казалось настоящим!
Мы с Дэниелом ходили на каждый приём и старались участвовать во всём, не переходя границ.
Каждая новость была хорошей.
Каждый анализ приходил в норме.
И постепенно я перестала жить в ожидании удара. Мы начали обсуждать имена и готовить дома комнату для ребёнка.
«Эй… эй, всё хорошо».
День, когда появилась Лили — имя, которое мы выбрали заранее, — я не забуду никогда. В палате было светло. Дэниел стоял почти неподвижно, будто боялся занять слишком много места в этом моменте. А потом раздался короткий, резкий крик.
«Она родилась», — сказала медсестра.
Мне положили её на руки, и я впервые по-настоящему почувствовала: моя мечта сбылась.
Лили была тёплой. Крошечной. Она дышала у меня на груди так спокойно, словно уже знала, где её место.
Дэниел наклонился ближе и прошептал: «Она идеальная».
«Она родилась».
В ту ночь я почти не спала от счастья и волнения.
А утром мы снова поспешили в больницу. Моя мама, Сьюзан, приехала вместе с нами.
Все эти годы она была рядом — звонила, приезжала, поддерживала молча, даже когда я не просила. Поэтому, услышав её голос в коридоре, я улыбнулась ещё до того, как она вошла. Мама появилась в палате уже с улыбкой на лице.
«Вот она», — тихо сказала мама.
Я чуть выпрямилась, будто показывала ей нечто самое важное в мире.
Мы снова поспешили в больницу.
«Мам… познакомься, это Лили».
Сьюзан подошла к кроватке и вдруг застыла, взглянув на внучку.
Её улыбка исчезла. Глаза впились в лицо Лили, будто мама пыталась понять что-то невозможное. Она смотрела на нашу малышку слишком долго.
Моё сердце начало бешено стучать.
«Мам… что случилось?»
Лицо у неё побледнело.
«Мам… познакомься, это Лили».
Моя мама, всегда такая мягкая и добрая, произнесла дрожащим голосом: «Вы не можете оставить этого ребёнка!»
Внутри меня всё похолодело.
«Что?»
Дэниел обернулся от окна и нахмурился, но я уже шагнула ближе к маме.
Она смотрела на меня так, как я никогда прежде не видела. В её глазах был страх.