Электричка прибыла почти на двадцать минут раньше расписания — такая редкость показалась Нине хорошим предзнаменованием. Она легко спрыгнула на платформу, перекинула через плечо тяжёлую сумку, поправила очки и пошла знакомой тропкой вдоль железнодорожных путей. В сумке лежали баночка домашней аджики от соседки Зои, полкило кофе, который у Галки вечно заканчивался, и новая книга — сестра давно просила привезти что-нибудь «жизненное, но без всяких убийств». Нина остановила выбор на Улицкой.
Август выдался липким и жарким, воздух был густым, с тяжёлым запахом нагретой солнцем хвои. Нина шагала и представляла, как хорошо будет окунуться в Галкином надувном бассейне, потом выпить кофе на веранде и лечь спать в десять вечера — просто потому, что никто не помешает. Без Виктора, без его бесконечных разговоров о футболе, без грязных тарелок, оставленных в мойке. Два дня тишины.
Она свернула на дачную улицу — ту самую, где криво висел старый деревянный указатель «СНТ Берёзка», — и почти сразу увидела машину.
Серебристый «Форд Фокус» стоял прямо возле Галкиного забора.
Нина замерла.
Ошибиться она не могла. Эту машину она знала слишком хорошо: три года ездила в ней на пассажирском сиденье. Помнила вмятину справа на заднем бампере — след от столба на парковке у торгового центра. Знала, что в бардачке всегда лежит пачка влажных салфеток и старый техпаспорт на имя Виктора Андреевича Семёнова.
Её мужа.
Нина постояла несколько секунд, затем медленно опустила сумку на землю. Сняла очки, протёрла стёкла краем платья, снова надела. Автомобиль оставался на месте.
Она подошла ближе и заглянула внутрь. На переднем сиденье лежала его куртка — та самая синяя, которую она подарила ему в прошлый день рождения. На кармане виднелось маленькое пятно от кофе, которое он так и не разрешил ей вывести.
— Вот как, — тихо произнесла Нина.
Голос прозвучал удивительно ровно. Даже ей самой стало странно.
Калитка оказалась незапертой. Нина толкнула её и вошла во двор. На веранде стояли два бокала. В одном было красное вино, во втором — тоже красное. Из открытой двери доносилась музыка — негромкая, джазовая, именно такая, какую Галка включала, когда хотела создать «особую атмосферу».
Нина поднялась на веранду. Взяла один бокал, посмотрела на него, а потом поставила обратно.
— Галя! — позвала она.
Музыка резко оборвалась.
Затем повисла долгая, вязкая, очень неловкая тишина.
Потом послышались шаги. Галка вышла на веранду в домашнем халате, с распущенными волосами. Лицо у неё было таким, каким Нина никогда раньше его не видела. Не виноватым. Не испуганным. Скорее потерянным. Как у человека, которого застали не за преступлением, а за чем-то настолько личным, что он сам не понимает, как теперь объясняться.
— Нина, — сказала Галка.
— Ты здесь не одна, — ответила Нина. Это был не вопрос. Просто факт.
— Я… — Галка осеклась.
— Не надо, — перебила её Нина. — Я видела машину.
Они стояли друг напротив друга. Галка была старше Нины на четыре года — всегда рассудительная, умная, та самая сестра, которая так и не вышла замуж, потому что «не встретила подходящего человека». Нина всю жизнь немного ей завидовала — этой свободе, самостоятельности, квартире, где всё принадлежало только ей.
Теперь Нина смотрела на сестру и думала о том, что они совершенно разные. Всегда были разными. И всё же — одна кровь, одна мать, одно детство в двухкомнатной квартире на улице Чкалова.
— Как давно? — спросила Нина.
Галка молчала.
— Сколько это длится. Я спрашиваю.
— Нина…
— Год? Два?
Галка опустила взгляд.
— Полтора, — едва слышно сказала она.
Нина медленно кивнула. Взяла со стола бокал с вином и выпила его до дна. Потом поставила обратно.
— Ты знала, что я должна приехать послезавтра.
— Да.
— И он знал.
— Да.
— Значит, вы просто… — Нина запнулась, подбирая слово. — Просто решили воспользоваться этими двумя днями.
Галка ничего не ответила. Где-то внутри дома — за закрытой дверью комнаты — тихо скрипнула половица.
— Он там? — спросила Нина.
— Нина, пожалуйста…
— Я не собираюсь кричать. — Нина сама не была уверена, что это правда, но голос её оставался спокойным. — Просто скажи: он там?
— Да, — произнесла Галка. — Он там.
Нина перевела взгляд на закрытую дверь. Потом посмотрела в сад, где яблоня сбрасывала в траву маленькие твёрдые яблоки. Потом подняла глаза к бледному августовскому небу, на котором не было ни одного облака.
— Пусть выйдет, — сказала она.
— Нина…
— Пусть. Выйдет.
Галка обернулась. Молчание растянулось секунд на десять. Затем дверь открылась, и Виктор появился на веранде.
Он был одет — и почему-то именно это Нина заметила первым. Джинсы, белая футболка. Он смотрел не на неё и не на Галку, а куда-то между ними, в пустоту, как смотрят люди, которые вроде бы готовились к разговору, но в самый важный момент забыли все слова.
— Нина, — начал он.
— Не надо, — сказала она.
— Я хочу всё объяснить…