Мой муж всё чаще навещал нашу суррогатную мать один, объясняя это тем, что просто хочет «проверить, как там ребёнок». Но когда я спрятала диктофон в его куртку и услышала, что он говорит ей у меня за спиной, у меня будто сердце остановилось. Он не просто обманывал меня — он готовил нечто страшное.
Я не могу иметь детей.
Когда мы только начали пытаться, мой муж Итан обнимал меня после каждого отрицательного теста на беременность. Он прижимал меня к себе, целовал в лоб и тихо говорил: «Попробуем ещё раз», будто в этом не было ничего невозможного.
Но после четвёртой неудачной процедуры что-то изменилось.
Мы перестали обсуждать имена для будущего малыша. Детская, которую мы целое воскресенье планировали до мелочей, снова превратилась в обычную кладовку.
Я не могу иметь детей.
Тема детей стала тем, чего мы оба старались больше не касаться.
Я начала замечать, как Итан смотрит на семьи в ресторанах. Он задерживал взгляд всего на секунду, а как только понимал, что я это вижу, сразу отворачивался. Он ничего не говорил. Я тоже молчала.
В этом, наверное, и была главная проблема.
Мы оба работали из дома, и иногда казалось, что целыми днями осторожно обходим друг друга.
Мы существовали рядом — вежливо, аккуратно, почти на расстоянии.
Я начала замечать, как Итан смотрит на семьи в ресторанах.
Однажды вечером, после очередного визита к врачу, я села на край нашей кровати и наконец произнесла вслух то, что давно висело между нами.
— Может, нам стоит остановиться.
Итан стоял у окна спиной ко мне.
— Я не хочу отказываться от ребёнка, — сказал он.
Через несколько недель он вернулся домой с толстой папкой документов под мышкой и таким воодушевлённым выражением лица, какого я давно у него не видела.
— Я изучал тему суррогатного материнства.
Я посмотрела на бумаги, потом на него. В тот момент мне показалось, что, возможно, у нас ещё всё наладится.
— Я не хочу отказываться от ребёнка.
После этого он взял всё на себя: агентство, юристов, встречи, собеседования.
В конце концов он познакомил меня с Клэр. Она оказалась тёплой, открытой и очень приятной женщиной. У неё уже было двое собственных детей.
Документы подписали. Перенос эмбриона прошёл успешно.
Клэр забеременела.
Впервые за много лет мы с Итаном снова почувствовали себя настоящей семьёй. Казалось, мы наконец строим что-то вместе после долгого периода, когда всё только рушилось.
Перенос эмбриона прошёл успешно.
Поначалу мы навещали Клэр вместе. Привозили витамины, продукты и подушку для беременных, которую я выбирала в интернете почти сорок минут.
Клэр смеялась и качала головой.
— Вы меня совсем балуете.
Но через несколько недель Итан начал ездить к ней один.
Однажды днём он поцеловал меня в лоб, взял ключи и уже от двери бросил:
— Милая, Клэр сказала, что у неё, кажется, заканчиваются витамины. Я завезу ей.
Сначала мы навещали Клэр вместе.
— Прямо сейчас? — спросила я.
— Это всего на час.
Потом эти поездки стали случаться всё чаще. Днём, во время работы, поздно вечером, по выходным.
В одну субботу я стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюле, когда он быстро прошёл через кухню, уже натягивая куртку.
— Любимая, я съезжу проверю Клэр и малыша.
Поездки стали случаться всё чаще.
— Ты же был у неё два дня назад, — сказала я.
Он рассмеялся так, будто я сказала что-то совершенно нелепое. А потом вышел за дверь раньше, чем я успела даже отойти от плиты и предложить поехать вместе.
И это повторялось снова и снова.
Однажды я схватила пальто и сказала:
— Подожди, я поеду с тобой.
Итан остановился в дверях.
— Тебе не обязательно.
Это больно кольнуло.
— Подожди, я поеду с тобой.
Иногда он возвращался и рассказывал короткие новости.
— Ей захотелось апельсинов.
— У неё болит спина.
— Ребёнок сегодня толкался.
Я должна была чувствовать себя частью всего этого, но вместо этого ощущала себя человеком, которому присылают открытки из путешествия, в которое его не взяли.
А потом появились папки.
Иногда он возвращался и рассказывал короткие новости.
Итан всегда любил порядок, но теперь это было уже что-то другое. Он хранил чеки, врачебные записи, распечатанные фотографии. Всё было разложено по папкам и подписано.
— Зачем ты всё это сохраняешь? — спросила я однажды вечером.
Он пожал плечами.
— Просто хочу, чтобы всё было организовано.
Я кивнула, но внутри у меня неприятно сжалось. Это выглядело слишком чрезмерно.
Всё было разложено по папкам и подписано.
Однажды ночью я наконец сказала то, что прокручивала в голове уже несколько недель.
— Итан. Тебе не кажется, что ты слишком часто ездишь к Клэр?
Он моргнул.
— На что ты намекаешь?
— Я ни на что не намекаю. Просто это кажется… странным.
Он усмехнулся.
— Милая, она носит нашего ребёнка. Я всего лишь хочу, чтобы беременность прошла спокойно.
Я кивнула. Улыбнулась. Сделала вид, что отпустила эту тему. Но тревога никуда не исчезла. Меня всё сильнее беспокоило, сколько времени наедине мой муж проводит с нашей суррогатной матерью.