Иногда в своём кабинете я ловлю себя на мысли, что работаю не просто ветеринаром, а кем-то вроде дежурного по необычным совпадениям. То кошка упорно ложится именно на ту тумбу, где хозяин прячет документы от жены, то пёс безошибочно выбирает одного соседа и цапает его за штанину, а потом выясняется, что сосед снова что-то стащил, как мальчишка у прилавка со сладостями.
В тот день администратор заглянула ко мне в приёмную и произнесла фразу, после которой я сразу поставил чашку с чаем на стол: «Пётр, там мужчина с собакой и лицом человека, у которого с питомцем происходит что-то сверхъестественное. Примем?» Таких посетителей лучше сразу отправлять ко мне. Потому что если их вовремя не выслушать, они потом идут либо к ясновидящим, либо на форумы к диванным кинологам.
Мужчине было около шестидесяти. Высокий, немного сгорбленный, с лицом человека, который большую часть жизни провёл не в офисе, а где-то на воздухе — двор, стройка, дорога, тяжёлая работа. Куртка простая, но добротная, обувь аккуратно начищена, а под глазами — следы той самой взрослой усталости, которую не спрячешь.
Собака, которую он привёл, была настоящей мечтой двора. Крупная метиска, чем-то напоминающая смесь овчарки и лайки: густая серая шерсть, белое пятно на груди, взгляд умный, прямой и спокойный. На шее старый, но крепкий ошейник, поводок тоже не новый, зато надёжный, рабочий.
— Здравствуйте, — сказал мужчина, садясь на стул. — Мне вас посоветовали. Меня зовут Саша, а это Нора.
Услышав своё имя, Нора чуть шевельнула ухом и посмотрела на меня так, будто при желании сама могла бы заполнить карточку пациента.
— Рад знакомству, — кивнул я. — Что случилось с Норой?
Саша сжал в руках кепку, помял её и тяжело выдохнул:
— С ней-то всё хорошо. А вот со мной… похоже, уже не очень. Я сам не могу понять, что именно произошло.
Подобной фразой часто начинаются самые странные истории в моей практике. После неё появляются коты-предсказатели, собаки-спасатели, домашние «психологи» и прочие чудеса на четырёх лапах.
— Давайте спокойно и по порядку, — предложил я. — Начните с того момента, когда вам показалось, что обычной ветеринарией тут дело не ограничивается.
— С той ночи, — сказал он. — Всё началось именно ночью.
А ночью, как известно, все кошки становятся серыми, а собаки легко превращаются в живые будильники, особенно если считают, что у них есть важная обязанность.
— Мы с Норой живём вдвоём, — начал Саша. — Жены уже нет… — он на секунду запнулся, — сын живёт в Петербурге, внуки тоже там. Я остался один в нашей двушке. Нора со мной пятый год, я её ещё щенком взял.
При словах «щенком взял» Нора прижалась к его ноге и громко вздохнула, будто и сама вспомнила целую жизнь.
— Гуляем мы три раза в день, — продолжал он. — Утром, потом вечером после работы и ещё около одиннадцати, перед сном. В тот вечер всё было как обычно: вышли, погуляли, вернулись. Я лёг на диван, она устроилась на коврике возле кровати. Ничего необычного.
Он на время замолчал, будто снова вернулся в ту ночь.
— И вот примерно в три часа ночи меня кто-то начинает будить. Сначала спросонья не понимаю. Ощущение такое, будто мне на грудь вагон поставили. Открываю глаза — Нора стоит надо мной. Передними лапами упёрлась в диван, морда прямо у моего лица и тихо скулит.
Я представил эту картину: тёмная комната, полусонный мужчина и над ним собака, которая выглядит как внезапно оживший счётчик коммунальных платежей.
— Я ей говорю: «Ты чего, дурында? Ночь же». А она смотрит на меня так, будто я самый непонятливый человек на земле, лапой толкает в плечо и продолжает ныть.
— В туалет просилась? — автоматически уточнил я.
— Я тоже так решил, — кивнул Саша. — Встал, надел тапки, куртку, взял поводок. Она по коридору впереди меня почти подпрыгивает, радостная такая. Открываю дверь во двор и думаю: сейчас рванёт к кустам…
Он усмехнулся.
— А она вышла, остановилась и никуда не побежала. Стоит, оглядывается на меня, будто говорит: «Ну? Ты идёшь или как?»
Такой взгляд у собак я знаю прекрасно. В нём целая фраза: «Мы тут вместе решаем проблему или мне одной этим заниматься?»
— Я дверь подъезда закрыл, — продолжал Саша. — Ночь, январь, снег под ногами скрипит, один фонарь горит, луна светит. Я ей говорю: «Давай быстрее, я спать хочу».
— И что?
— А она никуда по делам не пошла, — развёл руками Саша. — Повернула совсем в другую сторону — к берёзам и старой железной лавочке. И всё время оглядывается, как будто ждёт меня: «Ну что ты там застрял?»
В его голосе появилась та самая ночная интонация, от которой даже в тёплом кабинете становится немного неуютно.
— Я сначала разозлился: «Нора, домой! Быстро!» А она стоит и смотрит. Не капризно, не по-щенячьи, а прямо осознанно. И вздыхает.
Я взглянул на Нору: она лежала под стулом, но внимательно следила за каждым словом.
— Ладно, думаю, — продолжил Саша. — Пошёл за ней. Дошли до берёз, там эта старая лавка. Я уже хотел разворачиваться — вокруг тишина, снег, луна. И вдруг Нора завыла.