Он снова замолчал.
— Нора завыла? — переспросил я.
— Она, — кивнул Саша. — Встала, как вкопанная, шерсть на холке поднялась, хвост напряжённый, смотрит в сторону кустов и воет. Долго, протяжно. Не как волк, но так, что мне самому захотелось вместе с ней завыть.
Он коротко усмехнулся, но радости в этой усмешке не было.
— Я ей говорю: «Тихо, что ты…» А она не отводит глаз. Я сначала подумал — пакет какой-то, тень, снег навалило. А там…
Он запнулся, будто снова увидел это перед собой, и долго смотрел на собственные руки.
— Там лежал наш сосед, — наконец сказал он. — Дядя Гена. Ну знаете таких: худой, в старой кепке, всегда с палочкой. Его весь дом знает.
Я кивнул. Такие соседи есть почти в каждом дворе.
— Он лежал под деревом прямо на снегу, на боку. Шапка съехала, лицо синюшное, совсем чужое какое-то. В первую секунду я подумал, что всё, уже поздно. Нора подбежала к нему, начала лизать лицо, тыкать носом. И он издал звук. Не слово, нет. Скорее выдох какой-то.
Саша поправил кепку на коленях.
— Я достал телефон, стал скорую набирать, — продолжил он. — Руки трясутся, по цифрам не попадаю. А Нора всё вокруг него ходит, хвостом виляет, но не отходит. Потом легла рядом и морду ему на грудь положила. А я стою и жду врачей…
Когда приехала скорая, медики забрали дядю Гену, записали Сашу как человека, который его нашёл, и отдельно похвалили Нору: «Вот молодец!»
— Потом мне сказали, — добавил Саша, — что если бы ещё пару минут прошло, он мог бы не выжить. Инсульт случился прямо возле нашей берёзы. Вышел поздно, до подъезда не дошёл. А домофон у них ещё и заедает…
Он тяжело вздохнул.
— Потом всё было как в кино: мигалки, сирена, соседи в халатах выглядывают, Нора смотрит на меня огромными глазами. Теперь у нас во дворе чуть ли не экскурсии проводят: «Вот здесь его нашли».
— А дядя Гена сейчас как? — спросил я.
— Живой, — кивнул Саша. — На реабилитации. Его сын приходил, благодарил, торты приносил. Я ему сказал: «Торты не мне носите, а собаке. Это она меня подняла».
Он ласково провёл ладонью по голове Норы.
— Я думал, на этом история закончилась, — продолжил он. — Но нет.
В моей практике слова «но нет» почти всегда означают, что самое интересное только начинается.
— Через пару ночей она снова будит меня около трёх, — сказал он. — Лапами, мордой в лицо, скулит. Я просыпаюсь и говорю: «Что опять? Кто-то снова под берёзой лежит?»
— И лежал? — уточнил я.
— Никого, — вздохнул Саша. — Я ей говорю: «Нора, хватит из себя спасателя делать, я спать хочу». А она всё равно тянет к двери. Мы вышли, дошли до той лавки — пусто. Она понюхала снег, пробежала круг, посмотрела на меня и… всё. Побегала немного и домой.
Так повторилось ещё несколько раз. Ровно около трёх ночи Нора будила хозяина и вела его во двор, к берёзам. А там — только снег, фонарь, следы и тишина. Никого, кроме зимней ночи.
— Я уже начал злиться, — признался Саша. — Думаю, может, у неё с головой что-то случилось или она к этому месту привязалась.
— До случая с дядей Геной она вас по ночам будила? — спросил я.
— Ни разу, — уверенно сказал он. — Спит как убитая. Ляжет, засопит и до утра не шевелится.
— А вы сами раньше в три ночи не просыпались?
Саша удивлённо посмотрел на меня.
— В каком смысле?
— Ну, не вставали, не ходили по квартире, не сидели без сна, не выпивали?
— Бывало иногда, — признался он. — После того как Нины не стало… — он замялся, — я остался один, и по ночам иногда просыпался. Но в последнее время спал очень крепко, будто проваливался.
Он помолчал и добавил:
— А в ту ночь, когда она меня подняла… я сам проснулся будто из-под земли. Давление, наверное, скакнуло. Голова шумела, сердце колотилось. Если бы Нора не разбудила, я бы, может, так и лежал.
Мы посмотрели друг на друга. Вот вам и вся «мистика».
Собаки, которые будят хозяев ночью, — сюжет для меня не новый. Но здесь всё было чуть сложнее, чем обычная тревожность.
— Так зачем вы ко мне пришли? — спросил я. — Хотите понять, не сошла ли Нора с ума?
— Да, — честно ответил Саша. — Иногда она подходит ночью, дышит мне прямо в лицо, ложится поперёк груди и не уходит, пока я не пошевелюсь. Как будто проверяет, живой я или нет.
Нора вздохнула и положила голову ему на ботинок.
— Соседка сказала: «Она теперь смерть чувствует, на тонкий мир реагирует». Я понял: всё, пора к ветеринару.
Я внимательно осмотрел Нору. Сердце работало ровно, дыхание чистое, суставы в порядке, глаза ясные, живот мягкий, язык нормального розового цвета. Ни боли, ни признаков неврологии, ни чего-то подозрительного.
— По здоровью у Норы всё хорошо, — сказал я. — А мистика тут только в голове у подъезда. И немного у вас.
Саша, кажется, ждал какого-то необычного диагноза, но пришлось его разочаровать.
— Для неё та ночь стала сильным стрессом. Всё было спокойно, потом вы начали странно дышать, ворочаться, вести себя не так. Она вас разбудила, вы вышли и нашли дядю Гену. Для собаки это цепочка: ночью тревога — человек встаёт — во дворе кто-то умирает — нужно проверять стаю.