Марина сидела за кухонным столом. Перед ней лежали три аккуратные стопки квитанций, каждая была стянута канцелярской резинкой. Она осторожно вытянула верхний лист из первой пачки и поднесла его ближе к глазам.
Денис вошёл на кухню, распахнул холодильник, достал бутылку кефира и налил себе полный стакан.
— Марин, ты чего тут бумагами завалилась? Сегодня же выходной.
— Считаю, Денис. Просто считаю, куда исчезает наше с тобой, — она специально выделила это слово, — наше состояние.
— Опять началось. Всё нормально уходит, туда, куда нужно.
Марина медленно подняла на него взгляд. В её глазах ещё держалось терпение — то самое, которое она годами растила в себе, пока ела дешёвые макароны в съёмной однокомнатной квартире с облезлыми обоями. Пять лет, пока поднимала своё дело с самого нуля.
— Денис, сядь, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на цифры. Просто посмотрел.
— Мне через час к Лёхе ехать. Обещал помочь машину перегнать.
— Это займёт десять минут. Всего десять минут, Денис.
Он опустился на стул напротив, сделал глоток кефира и посмотрел на квитанции так, будто перед ним лежала инструкция к бытовой технике на незнакомом языке.
— Вот первая пачка, — Марина подвинула документы ближе к нему. — Переводы твоей матери за последние восемь месяцев. Триста двадцать тысяч. На ремонт машины, якобы. Хотя машине всего два года, Денис.
— У неё же «Тойота», там детали недешёвые.
— У неё «Хёндай», и детали там стоят совсем других денег. Я проверила чеки — ни одного из сервиса. Зато нашла выписку по кредиту на четыре миллиона. Автокредит, Денис. При зарплате сорок тысяч.
Он поставил стакан на стол и ничего не ответил. Марина придвинула вторую стопку.
— Это Виктория. Твоя сестра. Каждый понедельник — очередной перевод. То стоматолог, то репетитор Арсению, то резина, то сапоги. За два года — миллион двести.
— Вика не виновата, что Максим зарабатывает мало.
— Максим тут вообще ни при чём. Максим даже не знает о половине этих переводов. Я звонила ему в прошлую среду. Он удивился сильнее, чем я.
Марина ждала, что Денис хотя бы нахмурится. Что спросит хоть что-то. Что покажет, что ему не всё равно.
— И третья пачка — твой отец. Владимир Андреевич. Каждые три месяца по сто-двести тысяч на строительство дома. Дома, Денис, который строится уже седьмой год. При этом он набрал кредитов на два с половиной миллиона. Я подняла все переводы.
— И чего ты теперь от меня хочешь? Это мои родители. Я обязан им помогать.
— Ты обязан. А помогаю — я. Из своего бизнеса, Денис. Из дела, которое я создала на деньги от проданной двушки и дачи моего отца.
Он допил кефир, поднялся и поставил стакан в раковину.
— Марин, ну хватит. Не начинай. Все живы, здоровы. Деньги — это просто бумага. Сегодня есть, завтра нет.
— Четырнадцать миллионов за два года. Это не бумага. Это моя жизнь и здоровье моего папы, который ради меня продал всё, что у него было.
Денис уже надевал куртку в прихожей. Марина услышала, как щёлкнул дверной замок, и осталась одна рядом со своими стопками.
Вечером позвонила Катя. Голос младшей сестры звучал бодро, но немного хрипло — она, как всегда, просидела до трёх ночи за компьютером, рисуя макеты для клиентов.
— Маринк, привет. Ты в последнее время какая-то не такая. Я даже через телефон чувствую.
— Катюш, я сегодня Денису все квитанции показала. Все до одной. Расписала, кто сколько вытянул за эти годы.
— И что он?
— Ничего. Сказал, что деньги — бумага, и ушёл к Лёхе.
Катя на секунду замолчала.
— Знаешь, я давно хотела тебе это сказать, но боялась, что ты обидишься. Для них ты — просто источник денег. Кран с водой. Пока течёт — все рядом. Перекроешь — разбегутся.
— Я не хочу так думать. Мне кажется, они просто не понимают масштаба.
— Ты уже два года надеешься, сестрёнка. А масштаб только растёт. Ты посчитала общую сумму?
— Посчитала. Четырнадцать миллионов с копейками. Это два моих объекта, Кать. Два помещения на Садовой.
— Вот именно. Два помещения. А что ты получила взамен? Хоть кто-то из них однажды сказал тебе спасибо? Виктория хоть раз предложила помочь? Ольга Петровна хоть раз спросила, как ты сама?
Марина молчала. Ответ был очевиден, но произносить его вслух не хотелось.
— Я звоню не просто так, — продолжила Катя. — Я три дня собирала данные. Помнишь, ты дала мне доступ к бухгалтерии, чтобы я сделала красивый отчёт для арендаторов?
— Помню.
— Так вот. Я собрала таблицу. Расходы на семью Дениса выросли в десять раз за два года. В десять, Марина. Это уже не помощь. Это выкачивание.
— Кать, и что ты предлагаешь? Просто перестать давать деньги? Денис мне этого не простит.
— А за что тут нужно прощение? За то, что ты перестанешь содержать его родню за свой счёт? Послушай, у меня есть идея. Только не перебивай.
Марина слушала. С каждым словом сестры внутри неё рождалось что-то новое — ещё не злость, скорее горькое осознание того, что её терпение и доброту приняли за слабость.