Изольда аккуратно поставила торт на середину стола и чуть отступила, рассматривая кремовые бутоны. Тридцать пять свечек она ставить не стала — нелепо, когда возраст и без того будто смотрит на тебя из каждого угла. Поэтому купила одну — крупную, золотую, в виде звезды.
— Егор, ты Тимуру звонил? — спросила она, даже не повернув головы. — Он же обещал привезти какое-то вино из поездки.
Егор устроился на диване с планшетом и лениво водил пальцем по экрану. В ответ он что-то невнятно буркнул — не согласие и не отрицание, а тот самый звук, который за семь лет брака Изольда уже научилась понимать как «не трогай меня».
— Егор, — повторила она тише и мягче. — Мне правда хочется, чтобы сегодня всё прошло нормально. Это всё-таки мой день рождения.
— Я слышал, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана. — Позвонил. Он будет к шести.
Изольда подошла к нему и присела рядом. Ей очень хотелось, чтобы он хотя бы притянул её к себе, сказал что-то простое, человеческое — «с днём рождения, любимая». Но Егор продолжал листать страницу с таким видом, будто за пределами планшета не существовало ни жены, ни квартиры, ни этого дня.
— Я Дарину позвала, — осторожно сказала она. — Она привезёт подарок от себя и от мамы. Ты ведь не против?
— А с чего мне быть против? — Егор наконец отложил планшет в сторону. — Твоя сестра, твой праздник.
— Ты произносишь это так, словно тебя вообще ничего не касается.
— Изольда, только не начинай, — он поднялся и направился на кухню. — Я просто вымотался. Неделя была тяжёлая.
Она заставила себя промолчать. Только не сейчас. Сегодня ей хотелось не ссор, а тепла. Хотелось хотя бы на один вечер почувствовать себя нужной и любимой, пусть даже если для этого придётся делать вид, что всё в порядке. Она провела пальцем по кремовому лепестку на торте и медленно выдохнула.
— Я накрыла на пятерых, — сказала она, заходя за ним на кухню. — Мы с тобой, Дарина, Тимур и твоя мама. Она утром звонила, поздравляла.
— Моя мама? — Егор застыл с чашкой в руке. — Ты позвала мою мать?
— Она сама сказала, что хочет приехать. Хочет побыть с нами. Валентина Сергеевна очень хорошая женщина, ты сам это знаешь.
— Знаю, — коротко бросил он, и Изольда заметила, как на его щеке дёрнулся мускул.
Ей стало тревожно. Раньше он никогда так не реагировал на приезд собственной матери. Раньше вообще многое было иначе. Раньше он приносил ей цветы без причины, а сегодня — ни цветов, ни открытки, ни даже нормального поздравления.
— Егор, — она осторожно коснулась его плеча. — Ты даже не поздравил меня.
Он повернулся к ней, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на стыд. Быстро, едва заметно — словно тень за окном.
— С днём рождения, — сказал он. — Подарок потом. Я не успел купить.
— Не успел, — тихо повторила она. — За целую неделю.
— Изольда.
— Хорошо, — она улыбнулась через силу. — Значит, потом. Я подожду.
Она вернулась в гостиную и принялась раскладывать салфетки. Каждую складывала аккуратным треугольником — так когда-то показывала бабушка. Руки повторяли знакомое движение сами, а в голове она считала месяцы с того момента, как Егор начал становиться чужим.
Дарина приехала раньше всех. Влетела в квартиру с большим пакетом, крепко обняла сестру так, что у той едва не хрустнули рёбра, и тут же потянула её в спальню.
— Открывай, — приказала она, сияя. — Только предупреждаю: если заплачешь, я тоже начну, а у меня новая тушь.
Изольда сняла упаковку и достала шёлковый палантин — бирюзовый, с тонким золотым узором, явно ручная работа.
— Дарина, ты с ума сошла… Он же стоит бешеных денег.
— Ты стоишь дороже, — сестра поцеловала её в висок. — А теперь рассказывай, почему у тебя вид такой, будто ты трое суток не спала.
Изольда отрицательно покачала головой.
— Всё нормально. Просто весь день готовилась.
— Мне не ври, — Дарина села на кровать и похлопала рядом с собой. — Я знаю тебя тридцать два года. Ты врёшь так же ужасно, как в детстве, когда разбила мамину вазу и сказала, что это кот.
— У нас никогда не было кота.
— Вот именно, — Дарина внимательно посмотрела на неё. — Что случилось?
Изольда села рядом. Некоторое время молчала. Потом достала из кармана телефон и протянула его сестре.
— Вчера Егор оставил планшет на зарядке. Обычно он всегда закрывает его паролем. А вчера экран был открыт, и пришло сообщение.
Дарина взяла телефон. На экране был скриншот переписки. Короткие фразы, нежности, фотография ресторана с подписью «Наше место» и сердечком.
— Кто такая Кира? — спросила Дарина, и голос её стал холодным.
— Я не знаю, — Изольда забрала телефон. — Но она пишет ему «мой». А он ей отвечает. Совсем не так, как мне.
— Давно ты знаешь?
— С прошлого вечера.
— И после этого ты накрыла стол? Испекла торт? Позвала гостей? — Дарина смотрела на неё всё более ошарашенно. — Ты решила притвориться, что ничего нет?
— Нет, — Изольда убрала телефон обратно. — Я решила дождаться подходящего момента. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза при своей матери. Валентина Сергеевна должна знать, чем занимается её сын.
— Изольда, ты понимаешь, что это опасно?
— Это не опасность, Дарина. Это мой день рождения. И сегодня я хочу получить единственный подарок, который мне действительно нужен, — правду.
Дарина долго не отвечала. Потом молча обняла сестру.
— Я рядом, — сказала она. — Что бы ни произошло, я рядом.
Их разговор оборвал звонок в дверь. Изольда выпрямилась, поправила волосы и пошла открывать. На пороге стоял Тимур — широкоплечий, уверенный в себе, с бутылкой вина и самодовольной улыбкой.
— Именинница! — громко произнёс он, протягивая бутылку. — Итальянское, выдержанное. Лучшее, что можно взять за такие деньги.
— Спасибо, Тимур, — Изольда приняла бутылку. — Проходи. Егор на кухне.
Тимур вошёл в коридор, и Изольда поймала на себе его взгляд — быстрый, оценивающий, скользнувший сверху вниз. В нём не было восхищения. Скорее подсчёт. Будто он мысленно решал, насколько она вообще чего-то стоит.
— Хорошо выглядишь, — бросил он мимоходом. — Егору повезло.
Изольда ничего не ответила. Дарина, стоявшая у двери комнаты, смотрела на Тимура с явной неприязнью. Она не переносила его с первого знакомства и даже не пыталась это скрывать.
Валентина Сергеевна появилась ровно в шесть. Невысокая, собранная, с прямой осанкой и острым взглядом, который будто видел человека насквозь. Она поцеловала Изольду в обе щеки и вручила ей конверт.
— Там то, что тебе пригодится куда больше любой красивой безделушки, — тихо сказала она. — Откроешь позже, когда останешься одна.
— Спасибо, Валентина Сергеевна.
— Сколько раз просила — называй меня по имени, — мать Егора улыбнулась и прошла в гостиную.
За столом все расположились странно. Егор сел во главе, хотя праздник был вовсе не его. Тимур устроился справа от него, словно верный соратник. Дарина села рядом с Изольдой, слева. Валентина — напротив сына.
— Ну что, — Егор поднял бокал. — За именинницу. Пусть всё будет хорошо.
— Какой глубокий тост, — сухо заметила Дарина.
— А что ещё нужно? — Тимур ухмыльнулся. — Коротко и ясно. Егор не любитель красивых речей, зато надёжный мужик.
Изольда сделала глоток вина. Оно оказалось кислым, несмотря на дорогую итальянскую этикетку. Как почти всё, что приносил Тимур, — много вида, мало смысла.
— Расскажи, Егор, — сказала Валентина Сергеевна, намазывая масло на хлеб, — как вы живёте? Мы давно толком не разговаривали. Ты звонишь раз в месяц и говоришь: «всё нормально». А мне нужны подробности.
— Всё нормально, — ответил Егор, и Тимур тихо хмыкнул.
— Вот видите, Валентина Сергеевна, — Тимур развёл руками. — Стабильность. А стабильность — это признак уровня.
— Стабильность иногда бывает признаком болота, — возразила Дарина. — Если ничего не меняется, значит, кто-то просто перестал стараться.
— Это ты сейчас в мою сторону? — Егор посмотрел на свояченицу.
— Это в сторону того, кто до обеда забыл поздравить жену с днём рождения, — Дарина выдержала его взгляд.
За столом повисла тишина. Валентина Сергеевна медленно положила нож на тарелку и посмотрела на сына.
— Егор, — произнесла она спокойно. — Это правда?
— Я поздравил. Утром. Просто не сразу, — он отвёл глаза. — Изольда, скажи.
— Поздравил, — сказала Изольда. — После того как я напомнила.
Тимур опять усмехнулся, но тут же замолчал, наткнувшись на взгляд Валентины.
— Смешного здесь нет, молодой человек, — сказала она. — Когда мужчина забывает день рождения жены, это не забывчивость. Это отношение.
— Вы слишком серьёзно всё воспринимаете, — Тимур откинулся на спинку стула. — Мужики все даты забывают. Это у нас в крови.
— В крови бывает группа крови, — резко ответила она. — А то, что вы называете нормой, называется безответственность. Егор бросил на Тимура тяжёлый взгляд: молчи. Но Тимур относился к тем людям, которые либо не понимают намёков, либо делают вид, что не понимают.
Изольда почувствовала: момент совсем близко. Она ощущала его почти физически, как чувствуют приближение грозы — ещё до первого грома.
— Егор, — спокойно сказала она, опуская бокал на стол. — Я хочу задать тебе один вопрос. При всех. И хочу услышать честный ответ.
— Спрашивай, — он пожал плечами, но взгляд сразу стал напряжённым.
— Кто такая Кира?
Одна секунда. Вторая. Третья. Егор перестал моргать. Тимур медленно поставил бокал. Валентина Сергеевна перевела взгляд с сына на Изольду, затем обратно.
— Кира? — переспросил Егор. — Какая ещё Кира?
— Та самая, которая пишет тебе «мой» и ужинает с тобой в ресторане под названием «Наше место», — Изольда достала телефон и положила его на стол экраном вверх. — Вот эта Кира.
Егор посмотрел на экран. Потом на жену. Потом на мать.
— Ты копалась в моём планшете? — спросил он тихо, и в голосе появилось что-то опасное.
— Ты сам оставил его открытым, — ответила Изольда. — И не пытайся переводить тему. Вопрос не в том, как я узнала. Вопрос в том, что именно я узнала.
— Это коллега, — быстро сказал Егор. — Просто общение. Дружеское. Ничего особенного.
— «Скучаю по твоим рукам» — это теперь дружба? — Дарина наклонилась вперёд. — Ты со всеми друзьями так переписываешься?
— Тебя никто не спрашивал! — Егор ударил ладонью по столу. — Это между мной и моей женой!
— Тогда ответь своей жене, — тихо сказала Валентина Сергеевна, и все сразу замолчали. — Честно. Так, как я тебя воспитывала.
Егор открыл рот, но ничего не сказал. Потом посмотрел на Тимура — тот вдруг крайне заинтересовался своими ботинками.
— Тимур, — Изольда повернулась к нему. — Ты ведь знал про Киру? Ты всегда в курсе всего, что касается Егора.
Тимур поднял глаза. Самодовольство с его лица исчезло, сменившись выражением человека, загнанного в угол.
— Я не вмешиваюсь в чужие отношения, — пробормотал он.
— Ты вмешиваешься во всё, — резко сказала Дарина. — Ты всегда рядом, всегда советуешь, всегда прикрываешь. Я слышала, как месяц назад ты говорил Егору по телефону: «она ничего не поймёт». Ты стоял на балконе и думал, что в коридоре никого нет.
Тимур побледнел.
— Это было не про это…
— А про что? — Изольда поднялась. — Объясни, Тимур. Про что именно?
— Изольда, сядь, — Егор тоже вскочил. — Ты превращаешь собственный день рождения в спектакль. Тебе самой не стыдно?
И тогда Изольда сделала то, чего не позволяла себе ни разу за все семь лет их брака. Она подошла к нему вплотную, посмотрела прямо в глаза — и ударила по лицу. Пощёчина прозвучала сухо и резко, как щелчок сломанной ветки.
Егор отшатнулся. Прижал ладонь к щеке. Его глаза расширились — он будто не мог осознать, что это произошло с ним на самом деле.
— Мне должно быть стыдно? — Изольда не отступила. — Ты впустил в нашу жизнь другую женщину. Ты забыл мой день рождения. Твой друг помогал тебе это скрывать. И стыдно должно быть мне?
— Ты ещё любовницу на праздник забыл пригласить? — ядовито добавила Дарина. — Чтобы уж точно всё было по полной программе.
Валентина Сергеевна медленно поднялась из-за стола. Она двигалась спокойно, как человек, который уже принял окончательное решение.
— Егор, — сказала она. — Садись и слушай.
— Мам…
— Сядь.
Он сел. Не потому, что хотел, а потому что этот тон не оставлял выбора. Так она говорила, когда ему было десять и он разбил соседское окно. Так же — когда в двадцать бросил институт. И точно так же она говорила сейчас.
— Квартира, где вы живёте, оформлена на меня, — ровно произнесла она. — Я купила её после вашей свадьбы, потому что верила: мой сын будет достоин такого дома. Я ошиблась.
— Валентина Сергеевна, — Тимур приподнял руки. — Это семейная история, мне, наверное, лучше уйти…
— Сидеть, — приказала она. — Вы тоже принимали участие в этом представлении. Значит, досмотрите до конца.
Тимур буквально вжался в стул.
— Егор, — продолжила Валентина Сергеевна. — Я знаю о Кире.
Тишина стала почти оглушительной. Егор уставился на мать.
— Ты… как?
— Потому что ты глупый мальчик, который решил, что весь мир крутится вокруг него, — сказала она всё тем же спокойным голосом, но каждое слово ложилось тяжело. — Два месяца назад ты приезжал ко мне и забыл выйти из своего аккаунта на моём компьютере. Я видела всё. Переписку, фотографии, бронь номера на двоих.
— И ты молчала? — Егор вскочил.
— Я ждала, что ты сам придёшь в себя. Думала, в тебе проснётся хотя бы остаток совести. Но сегодня поняла: не проснулся. Ты даже не извинился. Даже не попытался.
— Может, ему просто нужно время… — начал Тимур.
— Время? — Дарина резко повернулась к нему. — Для чего? Чтобы придумать новую версию вранья? Ты его покрывал, Тимур. Ты подсказывал ему, помогал выкручиваться. Ты ничем не лучше. Такой же лжец и мерзавец.
— Я его друг, — огрызнулся Тимур. — Я поддерживал друга. Это нормально.
— Поддержать друга — значит сказать ему: «Ты поступаешь подло», — Валентина Сергеевна посмотрела на него с холодным презрением. — А не помогать ему обманывать жену.
Изольда стояла возле стола абсолютно прямо и спокойно. Злость схлынула, оставив после себя удивительную ясность. Она знала, что делать дальше. Знала ещё вчера вечером, когда увидела переписку. Нужно было только, чтобы правда прозвучала вслух.
— Егор, — сказала она. — Я не буду закатывать истерику. Не буду кричать, плакать и просить объяснений. Я скажу один раз.
Он смотрел на неё, всё ещё держась за щёку. В его глазах метались страх и раздражение — два чувства, которые часто прячутся рядом.
— Сегодня ты уходишь из этой квартиры, — продолжила Изольда. — Не завтра. Не через неделю. Сегодня. Собираешь самое нужное и уходишь.
— Это и моя квартира тоже! — вспыхнул Егор.
— Нет, — Валентина Сергеевна покачала головой. — Это моя квартира. И я решаю, кто будет здесь жить. Изольда остаётся. Ты — уходишь.
— Ты выбираешь её? — Егор ткнул пальцем в сторону жены. — Её, а не собственного сына?
— Я выбираю порядочность, — ответила мать. — А если ты не видишь разницы, значит, я действительно не смогла тебя этому научить. И это уже моя ошибка.
Егор повернулся к Тимуру.
— Ну скажи хоть что-нибудь!
— А что я должен сказать? — Тимур развёл руками. — Егор, ну… ситуация реально сложная.
— Ты трус, — процедил Егор, глядя на него с ненавистью. — Обыкновенный трус.
— Я реалист, — тихо сказал Тимур. — И мне, кажется, правда пора уходить.
— Сидеть! — вновь сказала Валентина Сергеевна. — Я ещё не закончила.
Она достала из сумки сложенный документ и положила его на стол.
— Это договор дарения, — сказала она. — Вчера я оформила эту квартиру на Изольду. Мы вместе были у нотариуса. Решение принято, бумаги подписаны, всё законно. Можешь считать это моим подарком ей на день рождения.
Егор смотрел на лист так, будто перед ним лежала граната без чеки.
— Ты не могла, — прошептал он.
— Могла. И сделала.
— Это… это предательство.
— Предательство — это то, что сделал ты, — Изольда аккуратно взяла документ и сложила его. — А это называется справедливость.
Егор стоял в прихожей с рюкзаком за плечом и спортивной сумкой в руке. Остальные вещи Изольда пообещала собрать и вынести утром к подъезду. Он уже не спорил — его уверенность сдулась, как проколотый шар.
— Вы обе ещё пожалеете, — сказал он, надевая куртку.
— Может быть, — спокойно ответила Изольда. — А может, и нет. Уходи, Егор.
Тимур к тому моменту уже исчез — сбежал минут десять назад, бормоча что-то про срочные дела. Его вино осталось на столе — кислое, недопитое, никому не нужное.
Егор открыл дверь и вдруг застыл на пороге. На лестничной площадке стояла молодая женщина в красном платье. Высокая, яркая, с большим подарочным пакетом в руках. Она улыбалась широко и уверенно, словно пришла туда, где её очень ждут.
— Сюрприз! — сказала она. — Тимур прислал мне адрес и написал, что ты обрадуешься. Я решила заехать ненадолго, поздравить…
Она замолчала, увидев рюкзак, сумку и лицо Егора, на котором проступил настоящий ужас.
— Кира, — выдохнул он. — Ты не должна была приходить…
— Кира? — Валентина Сергеевна появилась за его спиной. — Проходите, милая. Мы как раз вас обсуждали.
Кира переступила порог и огляделась. Увидела Изольду. Увидела Дарину. Увидела торт с золотой свечой — нетронутый, нарядный и теперь совершенно нелепый.
— Значит, это… — Кира медленно опустила пакет. — Это твоя жена?
— Пока ещё законная, — уточнила Дарина. — На данный момент.
— Тимур сказал, что вы давно развелись, — Кира повернулась к Егору, и её лицо стало меняться, как небо перед бурей. — Ты сам говорил, что давно развёлся. Что живёшь один. Что квартира твоя.
— Кира, я всё объясню…
— Что именно ты объяснишь? — она отступила. — Что четыре месяца врал мне? Что я встречалась с женатым мужчиной, который живёт с женой? Что твой дружок специально отправил меня сюда?
— Тимур — идиот, — сквозь зубы сказал Егор.
— Тимур неожиданно сделал умную вещь, — спокойно заметила Валентина Сергеевна. — Сам того не понимая, он привёл в этот дом всю правду.
Изольда смотрела на Киру. Та не выглядела жалкой. Она выглядела обманутой, а это совсем другое. В её глазах блестели слёзы, но не из-за любви к Егору — из-за унижения.
— Мне жаль, — сказала Изольда. — Вы тоже оказались жертвой. Уходите и больше не оглядывайтесь.
Кира долго смотрела на неё. Потом сняла с запястья тонкий золотой браслет и бросила его Егору под ноги.
— Это тебе, — сказала она. — Забирай. Мне от тебя ничего не нужно.
Она ушла, не оборачиваясь. Каблуки быстро застучали по лестнице — твёрдо, резко, словно ставя точку.
Егор остался стоять в дверях — между квартирой, где ему больше не было места, и лестницей, по которой только что ушла женщина, которую он тоже потерял. Рюкзак тянул плечо вниз. Браслет лежал у его ног.
— Забирай вещи, Егор, — сказала Изольда и начала закрывать дверь. — И браслет тоже прихвати. Не надо мусорить на площадке.
Дверь захлопнулась.
Изольда повернулась обратно. Дарина стояла у стены и медленно качала головой.
— Ты знала, что Тимур ей напишет? — спросила она.
— Нет, — Изольда впервые за весь вечер рассмеялась. — Но, похоже, это лучший подарок, который он мог сделать. Единственный честный поступок в его жизни — и тот случайно.
Валентина Сергеевна подошла к ней и взяла за руки.
— Прости моего сына, — сказала она. — Нет. Не прощай. Забудь его. Ты достойна лучшего.
— Валентина, — Изольда крепко сжала её ладони. — Спасибо вам. За квартиру. За правду. За то, что вы остались рядом.
— Я и дальше буду рядом, — ответила она. — Это моё обещание. Не ему. Тебе.
Дарина обняла сестру за плечи.
— Ну что, — сказала она. — Торт будем резать? Жалко же. Розочки красивые.
Изольда посмотрела на стол, на нетронутый торт и золотую свечу. Потом достала спички и зажгла её.
— Загадывай желание, — сказала Дарина.
Изольда закрыла глаза. Потом открыла их и задула огонь.
— Загадала?
— Нет, — ответила она. — Мне больше нечего загадывать. Всё, что мне действительно нужно, уже здесь.
На лестничной площадке стало тихо. Егор ушёл. Браслет так и остался лежать на полу. Утром его подберёт уборщица и решит, что кто-то потерял что-то ценное. Но она ошибётся. Ничего ценного там не было.